И вообще, при более близком знакомстве «со всеми этими Веберами» мнение Леопольда Моцарта о них смягчается. А к Алоизии, очень привлекательной женщине и талантливой певице, он испытывает несомненную симпатию. Теперь он понимает, почему его сын проникся к ней такой страстью...
К самым памятным событиям в этот его приезд в Вену следует отнести вечер, когда в доме Вольфганга состоялся домашний концерт камерной музыки, в котором участвует Йозеф Гайдн. Он играет первую скрипку, Вольфганг — альт, а два музыкально одарённых юных дворянина ведут партии второй скрипки и виолончели. В программе три последних скрипичных квартета из посвящённых великому другу.
Квартет выступает в этом составе, конечно, впервые, но играет столь проникновенно и одухотворённо, что у растроганного отца на глазах появляются слёзы. Перед тем как Констанца приглашает всех к столу, Гайдн подсаживается к сидящему несколько в стороне Леопольду Моцарту и заводит с ним разговор:
— Ну, господин капельмейстер, что вы скажете об этих последних чадах музы вашего сына?
— Я просто не нахожу слов. Я вновь и вновь удивляюсь гармониям и модуляциям, которые изобретает мой сын. Он в Вене необычно вырос.
— И неудивительно. С тех пор как он обрёл свободу, зазвучали молчавшие доселе струны его души, этой свободой проникнуты все его мелодии. Ему было самое время раз и навсегда покончить со службой на барщине!
— Вы так полагаете?
— Естественно. Чего бы он достиг, останься он в зальцбургской глуши? Радуйтесь, что он нашёл в себе мужество сделать этот шаг.
— Ваши слова признания как бы снимают мои последние сомнения, которые вызвало во мне решение Вольфганга. Поначалу оно казалось мне даже опасным... Даст Бог, благодаря своим успехам он получит здесь, в Вене, хорошую должность и прочный доход.
— Зачем ему это? Его гениальность — вот самая лучшая должность в жизни, её ни с чем не сравнить! Господь свидетель, я говорю вам это от чистого сердца. Ваш сын — самый великий из известных мне композиторов. Он и вкусом обладает, и потрясающими познаниями в науке композиции.
Тут они слышат голос Вольфганга:
— Да будет мне дозволено прервать беседу досточтимых мужей! Труба зовёт! Моя Штанцерль изнывает от нетерпения. Каплун остывает, а шампанское становится тёплым.
— Ну, такое приглашение мы повторять дважды никого не заставим, не правда ли, господин Моцарт? — откликается Гайдн, берёт Леопольда Моцарта под руку и ведёт в столовую, где в центре стола поблескивает золотистой корочкой жареный каплун, а по углам его оплывают в тяжёлых серебряных подсвечниках розоватые свечи.
XXIII
Леопольд Моцарт возвращается в Зальцбург с лёгким сердцем. Он убедился в том, что в своих письмах Вольфганг ничего не приукрашивал, как он, будучи человеком недоверчивым, предполагал. Убедился, каких творческих успехов добился сын, увидел своими глазами просторную, хорошо обставленную квартиру. Семья у сына крепкая, доходы по его, отцовским, понятиям вполне достаточные. О том, что большая часть денег уходит у Вольфганга на оплату счетов, тот, конечно, умалчивает: раскладывать деньги по полочкам и делать сбережения молодые люди за три года супружества так и не научились и никогда не научатся. У них постоянно возникают желания и потребности, на которые они идут не задумываясь.
Например, Моцарт покупает верховую лошадь, как посоветовал доктор Баризани, и любит выезжать в Люксембургский парк или в Шёнбрунн. Там он не ловит на себе столько критических взглядов знатоков, как в Пратере. Хотя его лошадь отнюдь не Буцефал[89], а скорее добродушный Росинант, он в седле держится несколько скованно, напряжённо, и некоторые проезжающие мимо всадники не в силах сдержать пренебрежительной улыбки при виде пригнувшейся к шее лошади музыкальной знаменитости.
Самое большое удовольствие Вольфганг с Констанцей получают от воскресных вылазок в Пратер с его пёстрым человеческим муравейником, с его кафе, балаганами и разными другими увеселениями. Празднично принарядившись, они на несколько часов забывают о будничных заботах и покупают, пока в кармане звенят гульдены, засахаренные орехи и пышные пирожные или угощаются добрым терпким вином и закусывают жареным цыплёнком.
Захотят — прокатятся на карусели или взлетят повыше в лодках качелей, побывают на представлении кукольного театра; улыбаясь во весь рот, слушают крестьянские песни и припевки или в компании знакомых весело отплясывают в танцевальном павильоне.
89