«Что холостому благо, то женатому — смерть?»
День сползает к вечеру, и вместе с ним куда-то уходит тишина — и с её уходом я теряю душевный покой Мне опять тревожно. Опять, глядя на Агнешку, я чувствую своё одиночество, и чем сильнее моё чувство, тем безотрадней одиночество. За окном с минуты на минуту стемнеет. Вечер ускользает от нас, а мы делаем вид, что не замечаем, будто ничего не происходит. Деликатно не касаемся темы, как будем жить после съемок. И нашу встречу за пределами фильма не обсуждаем. Я тоже молчу, я не знаю с чего начать. Пересаживаюсь на кровать, чтобы обратить на себя внимание. Но Агнешка вся в своих листках:
«… 1782
— читает она, включив над кроватью бра.
Так приятно жить одной — вчера переехала к баронессе фон Вальдштеттен — мысль эта пришла Моцарту — она болеет и нуждается в уходе — Теперь целыми днями я могу быть одна, и что хочу, то и делаю — могу сидеть часами и мечтать — Жаль только, что баронесса вот-вот поправится и мне придется возвращаться домой».
«Подозреваю, что её желание во всём подражать баронессе, „стареющей женщине, уже не способной завлекать [мужчин] кокетством“134 и, как предупреждал Вольфганг, готовой пуститься во все тяжкие; не случайно — она ей завидовала. Но как ему не хотелось в это верить, и он заткнул себе уши. „Больше всего меня возмутило [жалуется он отцу], что мою милую Констанцу назвали стервой“, и тут же её в лоб спрашивает: „Надеюсь, дорогая подруга, вы никогда не захотите вести такую жизнь?“ Господь всё нам открывает с самого начала, но, как всегда, осознаем мы это только спустя годы: „Ты весела, и все же я желал бы, чтобы ты не поступала порой столь подло“.135 А дальше мольбы, просьбы, клянченье: „имейте чувство“, поражаясь её „бессовестному эгоизму“, „почти свирепости, невольной жестокости и неспособности к малейшей жертве“ (Marcel Brion)».
Я жду от Агнешки возражений — она молчит. Мне как всегда не по себе от её отрешенного взгляда. Она еще красивей, когда так держит меня на крючке с едва заметной усмешкой:
«Июль 1782 г.
Я опять у баронессы — утром переехала из «божьего Ока» в её дом. Мне нравится здесь, нравится — всё было бы — ох — как хорошо — если бы это не означало, что скоро моя свадьба. Он ходит каждый день. Дома он не выдерживал мамы и убегал к себе в новую квартиру. А здесь ему всё можно — Баронесса совсем не строгих правил — Пожила бы у неё подольше, может быть, нашла бы и еще жениха — я заметила, что влюбчива и готова на всё, если полюблю… — — Вчера мы долго сидели одни без свечей, молчали, вдруг он — »
«А это, что?» — спрашиваю.
«Это? западня. Родители держат нас взаперти, чтобы «товар» не стух и его можно было бы выгодно продать. Но замужеством женщина сама надевает на себя путы. А дальше: жить в наручниках — нет сил, освободиться от них — грех. Потом привычка, страх перемен, дети, ответственность перед ними, привязанность. Потом немощь и не понимание, почему с ним, а не с кем-то другим прошла жизнь.
«Август 1782 г.
Мама ловит момент. Грозится вернуть меня домой с полицией. Он был вне себя — через два дня свадьба —
— Господи! В руце Твои предаю себя — аминь — »
«Мне жаль Констанцу, — признаюсь я. — Мало того, что лучшая часть её жизни не стала для неё встречей с мужчиной, о котором мечталось, но она так и не поняла, какое сокровище (пусть маленькое и некрасивое) сжимает по ночам в своих объятиях»…
Агнешка, не отрываясь от листков: «…что до его фантазий о других женщинах, их власть над ним была так сильна, что он не мог сопротивляться… Зная о его доброте, все были склонны больше сочувствовать его зависимости от собственных слабостей, чем шаткости его добродетели… Единственной же и самой сильной его страстью [беглый взгляд на меня] всегда оставалась для него музыка».
135
nur wünschte ich daß Du Dich bisweilen nicht so gemein machen möchtest — mit N.N.- «только я желал бы, чтобы ты порой» [gemein — низкий, подлый, вульгарный] не позволяла вести себя столь подло (низко) — вместе с N.N.