Читаю дневники Дины Шварц177 «столетней» давности. Я тогда еще и не родился, а моей маме она могла бы быть младшей сестрой. Давно это было или недавно… для меня — никогда, а для мамы — всегда… Так иллюзорна жизнь и так хрупко наше бытование.
Семнадцатилетняя девочка в несуществующих для меня 30-тых день за днем с пристрастием допрашивает себя, казнит, кается… Что хочу, не делаю, а что не хочу, делаю… Дина строит планы, самосовершенствуется, готовится жить. И вдруг оглянулась, а сорок прожитых лет уже промчались как один-единственный авральный сумасшедший день, когда думаешь: потерпи еще немножко, поднапрягись, скоро всё кончится и завтра вздохнешь свободно. И всё кончилось, страница перевернута — и с фотографии смотрит сморщенная старушка с виноватым и потерянным взглядом когда-то черных и горящих глаз, завлит БДТ… Репетиции, горы рукописных пьес, гастроли, партактивы, актерские посиделки, успехи, провалы — беспросветные дни в безутешных беседах с Георгием Александровичем. Всё куда-то катилось, тянуло, казалось неотложным, что-то обещало — и требовало, требовало, требовало. Надо, надо!.. Сегодня она едет в Куйбышев смотреть Демича на предмет приглашения в БДТ, а в 36 лет он уже похоронен и забыт. Саша Вампилов — еще вчера скитался по Москве, неизвестный, гениальный драматург, только бы поставили — и мир узнает, услышит, раскроет рот, оценит. 35 лет, как его уже нет на свете. Всё поставили, всё сыграли, все увидели — тихо, всё по-прежнему. Земля как муравейник, кишит, братец, кишит… Товстоногов пришел — и ушел. От прежнего БДТ остались только отметины в сердце у тех счастливцев, кто видел когда-то его спектакли… Разве ухватишь за хвост ускользающую жизнь?
Я вдыхаю её по крупицам, еще порхающим в удушливой атмосфере настоящего. Смотрю сейчас на людей и сознаю, что бессилен принять их реальность: сколько ни вглядывайся — они так же истают как призраки, и не только в твоей жизни. Ты сам, порой, кажешься себе порывом ветра, прошумевшем у дороги в сухой листве.
«Вы знаете, что в моей жизни я никогда не видел ничьей смерти… и моя мама должна была стать первой… Я много выстрадал и много плакал, но помогло ли это?.. Мне пришлось наконец утешиться. Сделайте это так же… плачьте, выплачьтесь, но утешьтесь в конце концов. Помните, что Всемогущему Богу так было угодно, и что мы можем сделать против Его воли? Примем скорее [всё как есть] и поблагодарим Его за то, как всё случилось, ибо она умерла счастливой… Вы считаете, что она сделала кровопускание слишком поздно — это возможно… Но я должен вам прямо сказать, что моя блаженная мать должна была умереть. Никакой доктор в мире не смог бы её спасти на этот раз, ибо — и это для всех очевидно — такова была воля Бога, её время истекло… Прочтем же благоговейно Отче Наш за её душу и перейдем к другим делам — всему своё время. Я пишу вам это в доме мад [ам] д’Эпиней и мсье фон Гримма, где теперь я остановился. У меня хорошенькая комната с очень приятным видом из окна…»
177
Дина Генриховна Шварц — с 1956—1989 г.г. завлит в Боль. Драм. театре в С-Петербурге, где главным режиссером был в тот период Георгий Александрович Товстоногов.