Я вдруг заметил, что начинаю тихо беситься, читая уже в сотый раз в письмах Леопольда вместо привычного «мой сын» или «Вольфганг» — «твой брат». «Мой сын» — теперь обращено только к зятю (мужу Наннерль), который по возрасту скорее годился бы Леопольду в младшие братья, но отнюдь не в сыновья. Никогда он больше не назовет Вольфганга своим сыном, заставляя меня постоянно обманываться и думать, что там, где в его письмах встречается сердечное «мой сын», речь по-прежнему идет о Вольфганге. Как бы не так. Иоганн Баптист Франц фон Берхтольд цу Зонненбург217 (его подержанный зять) обрел теперь в тесте нежно любящего отца. Легко любить того, кто всячески демонстрирует вам свое почтение и лично вам не подвластен.
У него «зуб» на сына, понимаю. Но ктó непогрешим, брось в нас камень. Вспомнить бы ему день бракосочетания Вольфганга, роковой для обоих. Вспомнить бы приезд в Вену — эдаким сдержанным брюзгой с аудиторской проверкой текущих дел сына («У твоего брата премилая quartier218 со всякого рода роскошествами, имеющимися в доме, это не должно тебя удивить, когда ты узнаешь, что квартирная плата составляет 460 флоринов»). Или вспомнить бы ему письмо с отказом взять к себе (на короткое время) детей некогда любимого им сына, чтобы тот смог принять приглашение из Англии. Я не могу не привести выдержек из этого письма к Наннерль: «Ты можешь легко вообразить, — пишет он дочери, — каким должно быть жестким моё письмо [к сыну], когда [он], только представь, вздумал мне предложить присматривать за его 2-мя детьми, ни больше ни меньше [Это его „ни больше ни меньше“ — особенно меня поражает. Сколько в этом недоброжелательства, мстительности и обиды на сына, вовсе этого не заслуживавшего.], ибо он возжелал [!] посреди поста совершить поездку в Англию… Добрый и искренний господин Мюллер расхвалил твоему брату Леопольда [сына Наннерль] и [таким образом] тот узнал, что [твой] ребенок у меня, о чем я ему никогда не писал. Такая вот хорошая идея пришла ему [в голову] или, может быть, его жене. А что в этом плохого, да? Они смогли бы спокойно путешествовать, они могли бы и умереть или остаться в Англии… А я бы с [их] детьми гонялся за ними следом и т. д., или со временем мог бы получить возмещение в виде пансиона, который он предложил бы мне за слуг и за детей и т. д. Basta! Мои извинения [с отказом] — сильный и тяжелый урок [для него], если он захочет [им] воспользоваться». Неприглядные мотивы отказа прямо кричат каждой строкой. Всё здесь можно понять: и его недоверие к сыну, и старые обиды, и нелюбовь к Констанце, и его возрастные немощи, если бы не мстительное удовлетворение… А взял бы он детей, может быть Господь и дал бы ему еще сил и продлил бы за это его дни, и сын бы не ушел из жизни так рано, кто знает, кто знает… Случайное, конечно, совпадение, но письмо это получило в собрании их переписки дьявольский номер 666.
Так проходят часы и дни, и ничего уже не меняется в их отношениях. Если нет слов, этой извилистой тропинки к чужим мыслям, которые читать еще никто, слава Богу, не научился, разве можно что-нибудь понять, кроме душевного состояния. Его отец выразил его двумя фразами: «Радость услышать твою игру и слушать твои сочинения испарилась, смерть окружает меня со всех сторон!» И последним прости звучит для нас сейчас упоминание о сыне в его письме, написанном им накануне смерти 10 мая 1787 года: «Твой брат живет теперь на Ландштрассе n°224. Но он не сказал мне о причинах [переезда]. Совсем ничего! Но я догадываюсь, к несчастью». Эта боль за сына, высказанная дочери, стала последней попыткой каким-то образом оказаться причастным к его судьбе, в то время как боль собственного сердца с каждым толчком всё дальше отталкивала его от причала. «Меня зовут! Что там? — нечто очень важное! Леопольд [младший] описал лицо [служанки] Нандль». И откуда-то вдруг: «Обними твоего мужа, который также обнимет тебя, и все мы обнимем вас»?
217
Наннерль вышла замуж 23 августа 1784 года за барона Иоганна Баптиста Франца фон Бертхольда цу Зонненбурга (1736—1801) попечителя богодельни, расположенной недалеко от Зальцбурга в местечке Санкт-Гильген. Он был старше Наннерль на 15 лет, и уже дважды женат, имея от первых двух браков пятеро детей. Наннерль родила ему еще троих. Её муж унаследовал место, которое занимал раньше дед Наннерль и Вольфганга по материнской линии (Вольфганг Николаус Пертль (1667—1724), и после свадьбы Наннерль переехала в дом, где родилась её мать Анна Мария Пертль 25 декабря 1720 года.