Ни слова, ни жесты Мари не могли ее успокоить. Осознав свое бессилие, Мари обратилась за помощью к смотрителю, который подошел к ним. Его коллеги вызвали по рации такси, но машина приехала спустя целую вечность. Потребовалась сила двух мужчин, чтобы справиться с Мод.
Майкл вылетел первым же самолетом. Он лишь забежал домой, чтобы кинуть в сумку что-нибудь из одежды, и теперь прохладный «мерседес» вез его из парижского аэропорта Руасси к Филиппу домой. Ему не терпелось заключить Мод в свои объятия. Воочию убедиться в том, что она жива. Прикоснуться к ней. Ощутить тепло ее кожи. Услышать стук ее сердца. Ему хотелось до потери сознания повторять ей, как крепко он ее любит.
Он позвонил. Один короткий звонок в дверном проеме появилось незнакомое лицо. Женщина. Должно быть, Мари. Они обменялись быстрым рукопожатием.
– Где она? – Голос его звучал глухо, сдавленный волнением.
– Здесь, проходи… – Женщина провела его в комнату.
Незнакомка закрыла за ним дверь. Майкл увидел Мод и потрясенно опустился на кровать. Она показалась ему пылающей от жара и похудевшей. Он медленно приподнял ее и прижал к себе. Он почувствовал запах ее духов. Такой далекий. Он поцеловал ее в волосы. Спутанные. В шею. Влажную. В губы. Сухие. В грудь. Упругую. Он покрывал ее поцелуями так, словно обезумел. Словно потерял всякую надежду. Неистово. Все будет в порядке… любимая». Я здесь… Я люблю тебя… Он нежно опустил ее на подушку. Она открыла глаза и слабо улыбнулась. Майкл подумал: «Son of bitch![31] Я убью тебя!» Затем спрятал лицо в руках и заплакал от чудовищности произошедшего.
Она работала в единственном на весь остров хозяйственном магазине. Когда он зашел туда, вместо привычного «дин-дон» дверной колокольчик издал протяжное мычание. Как одна из тех забавных шкатулок с сюрпризом, которые открывают со смехом. «Прикольная лавочка!» – подумал Франсуа. Вентилятор гонял по помещению воздух, однако прохлады это не добавляло. Здесь было еще влажнее, чем на улице. Франсуа взял в руки масло для загара. Открутил колпачок и понюхал. С отдушкой. Ваниль. Как ее любят телки! Это не для него. Он огляделся. Магазин был настоящей свалкой. В нем можно было найти все и ничего. Потом он увидел ее. Она сидела в большом плетеном кресле – точь-в-точь из знаменитого фильма семидесятых Он просвистел мелодию из «Эммануэль». Она была столь маленькой и хрупкой, что ее едва было видно. Бамбуковый прилавок закрывал ее на три четверти. Она читала журнал и ела арахис, резким движением губ посылая скорлупу на пол.
– Здравствуй, Эммануэль! – сказал Франсуа.
Она подняла голову и смерила его взглядом.
– Меня зовут Марина! Но если тебе хочется называть меня Эммануэль, дело твое!
– Это все из-за фильма.
– Я знаю! И еще из-за кресла. Ты не первый, кто говорит мне это.
– В следующий раз постараюсь быть пооригинальнее!
– Сколько там натикало?
– Два часа.
– Мне пора закрываться.
– Уже? Я должен уйти?
– Поступай как хочешь!.. Если, конечно, не боишься остаться со мной наедине! – с улыбкой добавила она.
Так-так… Антенны Франсуа улавливали возможность поживиться. Он оперся на прилавок, чтобы быть к ней как можно ближе.
– А что у нас в программе, цыпонька? – проворковал он.
– Курица Коломбо,[32] приготовленная моей подругой в шесть утра и разогретая в микроволновке. Подается прямо в пластиковой миске. Один прибор на двоих. Но чур я первая!
– А на десерт?
– Арахис, приятель!
Он рассмеялся. Эта девушка казалась ему забавной. Необычной. Шаловливой. Он зашел за прилавок и сел около нее на пол.
– Во сколько ты открываешься?
– В четыре.
– Выходит, у нас есть немного времени?
– В обрез! Я уже начала думать, что ты тяжеловат на подъем!
Шорты соскользнули с ее поджарых бедер. Затем она запустила пальцы в маленький передний карманчик, извлекла оттуда презерватив и бросила его Франсуа.
– Возьми-ка! Это тебе!
Красная резинка! Сногсшибательно! Франсуа бросил взгляд на дверь.
– Не дергайся! – сказала она. – Сейчас у всех сиеста. К тому же мы стоим против света, так никто ничего и не увидит!
Администратор кладбища в Баньо удивленно просматривал дело покойной Мод Прат, урожденной Кан. Все было сделано в полном соответствии с обычной процедурой. Он не совсем понимал, что инспектору было от него нужно. Он распечатал адрес похоронного бюро, осуществлявшего подготовку и перевозку тела.