Шанель дает жизнь спортивной одежде, пуловерам, грубым тканям, купальникам и загару. Женщина была освобождена и заодно безжалостно раздета. Коко облачила ее в льняные майки и маленькие платьица без украшений, прививая вкус к изысканно дорогой бедности. До нее мода существовала только для дам бальзаковского возраста. После ее революционного вмешательства она стала достоянием девушек, или тех, кого «от кутюр» делала таковыми.
Это была эпоха самых красивых автомобилей, так никогда и не выпущенных, годы бижутерии «арт деко», таких великих артистов, как Валентино[59] и Чарли Чаплин, время чарльстона и Жозефины Бейкер, всех видов авангардизма в музыке, литературе и театре.
Обозревая неполные тридцать шесть лет короткой и кипучей жизни Модильяни, которые были уготованы ему судьбой, обычно спрашивают: что было бы, проживи он дольше? Стал бы он более рациональным человеком? Достиг бы новых высот в творчестве? Может быть, смирился, как многие друзья его юности, с затягивающей рутиной повседневной жизни? А если бы он на самом деле вернулся в Италию, какое впечатление произвели бы его живопись и взрывной характер на искусство полуострова, такое замкнутое и тихое в сравнении с бурлящей открытостью Парижа? Быть может, его уникальная манера письма постепенно иссякла бы, став просто приемом?
Вопросы эти отнюдь не праздные: в них и сожаление, и восхищение, и оттенок раздумий о том, как это могло быть с Моцартом, умершим почти в том же возрасте. Можно было бы продолжить и развить музыкальный гений молодого Вольфганга Амадея? Видимо, да, имея в виду его последние симфонические достижения.
А Модильяни?
Здесь ответ намного сложнее. Его лучшие работы появляются в конце войны, и время, отделяющее их от дня смерти, слишком коротко, чтобы понять и оценить их. В последних его творениях скрыты несомненные признаки дальнейшего развития.
Помимо природного таланта на Модильяни большое влияние оказали его окружение, работы других художников и время. Стоит обратить внимание на исторический контекст его творчества, начиная с быстротекущих послевоенных перемен и плодородной для искусства почвы Парижа тех лет. Кажется невероятным, что перекресток Вавен на пересечении двух бульваров с их знаменитыми заведениями стал местом скопления такого количества интеллектуалов. Но так было — три кафе («Ротонда», «Дом», «Селект») и один ресторан («Ля Куполь») на несколько десятков лет стали местом встреч целого поколения художников и символом целой эпохи, ведущей отсчет от первых лет нового века до биржевого краха на Уолл-стрит в 1929 году.
У Модильяни не было возможности насладиться прелестями эпохи. Его останки были захоронены тогда, когда вся суматоха Folle Epoque только началась. В его жизни не было лучей славы, чудес техники, музыки джазовых оркестров, литературы, ставшей спектаклем, и моды, ставшей культурой. Он исчез вместе с последней тенью XIX века. Его жизнь прошла в бедности, она была пронизана мрачными знамениями и разочарованиями. Таким он и остался в истории — великий художник, несчастный страдалец, загадочный расточитель собственного таланта.
БЛАГОДАРНОСТИ
Хочу поблагодарить дирекцию Центральной национальной библиотеки в Риме и Национальной библиотеки Франции в Париже, где я встретил полное понимание. Компетентность и терпение их сотрудников очень помогли мне в поисках материалов для этой книги.
Я признателен издателям, передавшим мне редкие фотоматериалы и документы. Среди прочих я особенно хотел бы поблагодарить издательства «Умберто Аллеманди» за книгу «Modigliani, la collezione di Paul Alexandre» (Torino, 1993), «Шайнвиллер» за книгу «Anselmo Bucci: ricordi di Parigi» (Milano, 1955), «Фельтринелли» за «Tutti gli scritti» Мэна Рэя (Milano, 1981) и туринское издательство «Фогола» за книгу «Modigliani vivo» (Torino, 1981).
Благодарю Микаэлу Джойя, которая предоставила мне подробные сведения о фотографе Мэне Рэе, и госпожу Северини, приславшую мне воспоминания о своем отце Джино. «Воспоминаниями о Модильяни» Анны Андреевны Ахматовой я обязан Джанкарло Вигорелли, опубликовавшему их в марте 1964 года в журнале «Литературная Европа». Благодарю также издателей из Ливорно Джорджо и Гвидо Гуасталла (Edizioni Graphis Arte) и особенно Гвидо Гуасталла — директора Государственного архива Амедео Модильяни в Ливорно, предоставившего в мое распоряжение семейные и другие архивы и высказавшего немало ценных замечаний.
Благодарю за терпение и проницательность Николетту Лаццари из издательства «Мондадори», которая занималась редактурой текста.
Разумеется, любая возможная неточность в такой сложной работе остается на совести автора.
ОСНОВНЫЕ ДАТЫ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА
АМЕДЕО МОДИЛЬЯНИ
1884, 12 июля — родился в итальянском городе Ливорно в семье Фламинио Модильяни и Евгении Гарсен.
1895, осень — переносит тяжелый плеврит.
1898, август — начинает учиться рисованию, поступает в мастерскую местного художника Гульельмо Микели. Заболевает тифом, от которого окончательно выздоравливает только в конце года.
1899, апрель — оставляет школу, чтобы полностью посвятить себя живописи. Близкая дружба с художником Оскаром Гилья.
1900, сентябрь — новый приступ плеврита осложняется туберкулезом. Вместе с матерью Амедео посещает остров Капри, Рим, Флоренцию и Венецию.
1902, май — отправляется во Флоренцию учиться живописи в Вольной академии рисования.
1903, август — переезжает в Венецию, где продолжает обучение в местной Академии художеств. Работает под руководством художника Фабио Мауронера.
1906, январь — приезжает в Париж, где поступает в академию живописи Коларосси.
1907 — живет на Монмартре в пансионе Молле, потом в доме на площади Жана Батиста Клемана. Много работает, выставляет семь картин и акварелей на Осеннем салоне.
Декабрь — знакомится с доктором Полем Александром, своим первым покровителем и поклонником.
1908 — на Салоне независимых картины Модильяни помещены в зале фовистов. В этот период написаны «Голова молодой женщины в шляпе», «Еврейка», «Обнаженная в шляпе» и другие картины.
1909, март — переезжает на Монпарнас, где живет до 1916 года. Пишет картину «Амазонка» — портрет баронессы Маргариты де Асе де Вийер. Тогда же написаны «Типограф Педро», «Виолончелист», «Нищий из Ливорно», «Портрет доктора Александра».
Июнь — в связи с обострением туберкулеза временно возвращается в Ливорно. Знакомится с Константином Бранкузи и на некоторое время полностью посвящает себя скульптуре.
Сентябрь — возвращение в Париж.
1910 — знакомство с Анной Ахматовой. Участие в Салоне независимых, благоприятные отзывы критики. С Полем и Жаном Александром посещает выставки Сезанна и Матисса и Музей этнографии в Трокадеро.
1911 — выставляет несколько скульптур в мастерской Амадея де Суза Кардозо.
1912 — показывает на Осеннем салоне скульптурную серию из семи голов.
1913, апрель — оставив свои работы доктору Александру, в подавленном состоянии уезжает в Ливорно, где топит свои скульптуры в городском канале. После возвращения в Париж создает цикл кариатид.
1914, весна — тесное общение с Диего Риверой и английской художницей Ниной Хамнет. Короткий роман с проституткой Эльвирой (Кике). Май — начало бурного романа с английской поэтессой Беатрисой Хестингс, который продлится до весны 1916 года. Модильяни вновь активно обращается к живописи, пишет портреты Беатрисы Хестингс, Диего Риверы, Фрэнка Хавиленда.
59