Вот зачем я появилась на свет: чтобы выдумывать шляпки и чепцы!
С годами мода стала более сдержанной, она стремилась к чистой форме, и мне это скорее нравилось. Я рискую удивить вас, но, признаюсь, мне больше всего нравится простота, и я предпочитаю ее оригинальности и величию. Для меня простота — высшая элегантность.
В те годы мои туалеты едва ли стремились к умеренности и были действительно дорогим удовольствием. И они нравились Жозефу, старшему брату мадам Антуанетты. Он оценил их во время своего визита в Версаль.
— Этот материал просто прелесть, но он, должно быть, стоит целое состояние, — не в силах сдержаться, заметил он, косясь на платье сестры.
Ну и дурак же он, такой же, как и все, он, будущий император. Одевать королеву в дешевые тряпки означало бы оказать ей плохую услугу, нанести ее особе непоправимый ущерб, обречь на банкротство ателье и по меньшей мере две сотни торговых домов — и это без преувеличения. Вот как сильно мы зависели от одежды! Портниха, портной, модистка, белошвейка, красильщик, скорняк, торговец пухом и пером, мастер по искусственным цветам, вышивальщик, специалист по муслину, по газу, кружевница, булавочник и игольница, чулочник, суконщик, галунщик, торговец лентами, а еще басонщик, торговец поясами, кошельками, шляпник, тюбетейщик, перчаточник, парфюмер, сапожник, обувщик, цирюльник, парикмахер. Не говоря уж о старьевщиках и перекупщиках!
Что еще нужно, чтобы убедить австрийца!
Беседа о туалетах, сопровождавшая его отъезд, была очень оживленной, несмотря на присутствие дьяволицы Полиньяк. Мне отныне было приятно называть ее так. Мадам выбрала великолепные материалы для одежды, предназначенной для маленького Греза. Розовые, светло-желтые. Она не отходила от него ни на шаг.
Было что-то беспокойное в этом мальчугане. Может, его мрачный взгляд, немного резкие движения или упорное молчание, которым он себя окружил. Это был маленький принц с душой дикаря. Думаю, где-то очень глубоко в нем скрывалась тоска. Будто апатия Мадам покинула ее, чтобы переселиться в маленького Греза.
Во время очередной встречи королева игриво сказала, что готовит мне сюрприз. Я знала ее шаловливую улыбку. Я была заинтригована, но она не собиралась заранее приоткрывать тайну. На следующей неделе все прояснилось.
У меня достаточно оснований считать, что существуют тысячи способов любить, тысячи причин больше не любить и что в жизни будет еще не один нежно любимый мужчина. Я уже говорила, что я не лесбиянка и не бессердечный человек, но я и не враг своих желаний.
В доказательство привожу событие, произошедшее со мной много лет назад. Чудное дело, когда недостаток душевной гармонии породил гармонию телесную. Прекрасный язык тела, клянусь честью, я открыла для себя в тридцать лет благодаря самому сложному и самому забавному мужчине из всех, кого я когда-либо знала. И благодаря королеве, ведь это она направила его в мой салон!
Это произошло августовским вечером. Я, усталая, вернулась из Версаля. Мой «сюрприз» уже долго ожидал меня, держа в руке письмо с королевской печатью. Не помню, что я ответила, прочтя письмо. Вне сомнения, я была озадачена и смущена странной миссией, которую на меня собирались возложить. В ответ раздался взрыв хохота. Я только что познакомилась с Шарлем!
Мое сердце сжалось сразу, как только я его увидела. Почему — я этого так и не поняла. Я помню его печальный взгляд из-под полуприкрытых век, которым он пронзил меня, как клинком, и его голос, его прекрасный голос, его смех. Помню, как он стоял в моем салоне.
— Наконец! — сказала я себе, — наконец я увидела его! Этого экстраординарного человека, живую легенду…
Мадам прислала ко мне Шарля Д’Эона де Бомона[71], знаменитую личность, заинтриговавшую все королевство. Люди спорили, как называть его — «мадемуазель» или «месье».
Тогда он только что вернулся из Англии.
Маркиз де Бомбель утверждал, что его речь утомительна, тяжела и дурного тона. Он говорил, что голова у него работает, но выглядит он смешно. Маркиз ошибался лишь наполовину, позволю себе заметить. На Эона было так же приятно смотреть, как и слушать, и в тот первый вечер я внимала ему со всем рвением, на какое была способна. Хвастун Бомарше придерживался мнения, что внешность Эона выдает в нем в большей степени кавалершу, нежели кавалера. Нежные взгляды, которые Бомарше кидал на него… Я до сих пор убеждена, что он был не на шутку влюблен в Шарля-Женевьеву!
Эон пришел ко мне, чтобы поменять капитанскую драгунскую униформу на маленькое красивое платье.
71