Кэт уверена, что парни подрались из-за меня. Она сказала об этом, возбужденно сверкая глазами. По ее мнению, я наверняка должна была упасть в объятия победителя. Но меня никогда не привлекали альфа-самцы. Это во-первых. А во-вторых, Катрина, конечно, преувеличивает. Это обычные пьяные разборки. Я тут совершенно ни при чем.
1 ноября
Сегодня состоялась презентация по инглишу. Кэт с Аней встали на дыбы, когда услышали, что рассказывать придется про какого-то рэпера. Но потом я уговорила их заглянуть в текст. Кэт сказала, что он очень удобно составлен: легко на части по периодам делить. Она возьмет детство Эминема, Аня — школьные годы, а я расскажу про его путь к славе. Я спросила, что достанется Дэвиду. На меня посмотрели как на идиотку. Какой смысл давать кусок презентации человеку, который все равно будет молчать?
И Дэвид молчал, из-за чего нам понизили общую оценку до семи баллов.[10]После урока девчонки выскочили из класса, довольные результатом, а я дождалась, когда помещение опустеет, и подошла к учительнице.
Бенте, нашу англичанку, можно было принять за негатив — это такая штука, с помощью которой делали фотографии в доцифровую эпоху. Черное на негативе становилось белым, а белое — черным. Вот и у Бенте кожа даже в ноябре была загорелая до черноты, а короткие волосы торчали острыми белоснежными прядками, как иголки у ежа.
Я подошла к столу, на котором англичанка складывала листочки с докладами в аккуратную стопку, и выдала:
— Я не согласна с вашей оценкой.
Бенте подняла на меня глаза. Угольно-черные брови чуть сдвинулись.
— С чем именно ты не согласна, Чили?
— Это Дэвид, — сказала я, и у меня не осталось пути назад. — Он сделал весь доклад. Собрал материал. Написал текст. Я знаю, сама его видела в библиотеке. А мы с девочками только прочитали написанное вслух. В смысле… — Я смешалась, не зная, как найти верные слова. — Ну, Дэвид бы и сам мог, если бы он… А мы ничего не сделали. Я считаю… — Я сжала кулаки и выдохнула: — Считаю, мы не заслужили этой семерки. А Дэвид сделал доклад на двенадцать. Он же не виноват, что… ну… — Я потупилась под пристальным взглядом учительницы и закончила совсем тихо: — Что он не говорит.
— Я знаю, — чуть помолчав, сказала Бенте.
Я вскинула на нее глаза.
— Знаете?! Но… как?
Нет, правда! Она же не могла вычислить Дэвида по почерку: все должны были написать доклады на компьютере и сдать в распечатанном виде. Потому Монстрик и занимался в библиотеке: наверное, у него дома не было принтера. Ну, или комп сломался.
Англичанка улыбнулась, в уголках ее глаз обозначились гусиные лапки.
— Я знаю своих учеников. Девочки не слушают рэп, верно? Во всяком случае не такие, как Кристина и Аня. К тому же ни одна из них не смогла бы написать по-английски «провальный альбом» или «застрелился из дробовика».
Из чистого упрямства я вздернула подбородок:
— А может, это написала я?
Улыбка учительницы стала еще шире:
— Ну тогда ты не стояла бы тут, не так ли?
Я закусила губу, мотнула головой:
— Но… не понимаю. Если вы знали, почему ничего не сделали?
Лицо Бенте стало серьезным, она вздохнула:
— А что я, по-твоему, должна была сделать, Чили? Поставить Дэвиду высшую оценку и заставить остальных переделать задание?
Я кивнула. Наконец-то! Именно к этому я и вела!
— Допустим, я бы так сделала. — Англичанка сложила руки на груди. Я заметила, что один из ее пальцев обмотан детским пластырем с микки-маусами. — Как думаешь, какие бы были последствия?
— Вряд ли мы с девчонками натянули бы на семь, — фыркнула я.
Бенте покачала головой:
— Я говорю о последствиях для Дэвида.
«Для Дэвида? — мысленно повторила я. — Блин. Об этом я как-то не подумала».
— Ну-у, — протянула я, размышляя, как бы сформулировать помягче, — парню бы это явно не прибавило популярности.
Учительница немного помолчала, испытующе глядя на меня, потом спросила:
— Чили, ты знаешь, почему Дэвид не разговаривает?
Я с сомнением предположила:
— У него что-то вроде аутизма?
— Не совсем. Хотя гиперлексию считают одним из симптомов аутизма.
— Гиперлексию? — переспросила я и подумала: «Это что, та самая загадочная болезнь на “г”, о которой говорила Кэт?»