Как только мы с Гальяно захлопнули дверцы машины к нам повернулись линзы камер и фотоаппаратов. Журналисты оживились.
— Señor, esta…[33]
— Детектив Гальяно!
— Urta pregunta, por favor[34].
Не обращая внимания на окружающих, мы с детективом прошли под лентой к самому краю оврага. За нашими спинами щелкали фотокамеры. Журналисты выстреливали свои вопросы.
Эрнандес находился на глубине в пять ярдов. Гальяно первым стал спускаться к нему. Следом ползла и я.
Холм достаточно зарос травой и кустарником, однако спуск был не пологий и довольно каменистый. Я осторожно ставила ноги, переносила вес на икры, хваталась за растительность так крепко как только могла. Мне совсем не хотелось подвернуть здесь лодыжку и кувыркнутся на дно оврага.
Ветви скользили между пальцев, под ногами осыпались и с громким звуком катились на дно камушки, над головой шумели о чем-то своем потревоженные птицы.
Адреналин зашкаливал в ожидании неизбежного. Я пыталась себя убедить что может быть это совсем не та девушка.
С каждым шагом сладковатое зловоние становилось все сильнее.
Пятнадцатью футами ниже откос обрывался и открывалось дно оврага.
Это телефонный розыгрыш, думала я, ступая на крохотный пятачок. О пропаже де Альда ведь сообщали в прессе, разве не так?
Марио Колом ощупывал каждый сантиметр с металлодетектором. Хуан-Карлос Ксикей что-то фотографировал у ног Эрнандеса. Как и тогда, в «Параисо», оба эксперта были одеты в комбинезоны и кепки.
Мы подошли к Эрнандесу.
Тело находилось в луже дождевой воды и грязи у самой кромки оврага. Прикрывал тело кусок черного полиэтилена. Процесс скелетезации уже начался, однако остатки мышечной ткани все еще сдерживали кости вместе.
Один-единственный взгляд и у меня перехватило дыхание.
Кости рук, словно палки торчали из рукавов бледно-голубой блузы. Кости ног высовывались из-под драной черной юбки и заканчивались в заляпанных грязью носках с туфлями.
Проклятье!
— Голова лежит дальше, — доложил Эрнандес. Его лоб блестел от пота, лицо горело, и рубашка прилипла к телу, окутав его как римлянина.
Я присела на корточки. Над телом летали мухи, их брюшки отливали зеленым на солнечном свете. Кожу покрывали маленькие дырочки. Кости были обглоданы. Одной руки не хватало.
— Обезглавлена? — спросил Эрнандес.
— Нет, это животные.
— Какие животные?
— Маленькие падальщики. Что-то вроде енота.
Рядом присел Гальяно. Словно не замечая исходящего смрада от трупа, он вынул из кармана ручку и поддел на нее цепочку с шеи. Солнечный луч блеснул на серебряном крестике.
Вернув на место цепочку, детектив встал и осмотрелся.
— Наверное не много мы здесь найдем, — его желваки от злости заходили ходуном.
— Да уж. Не после десяти месяцев лежания в земле, — согласился Эрнандес.
— Обыщите все кругом. Осмотрите любую мелочь.
— Хорошо.
— Что с соседями?
— Обойдем всех, но сомневаюсь что узнаем что-то новое. Все случилось наверняка ночью.
Он показал рукой на старика, стоящего за оградительной лентой на холме.
— Грэмпс живет через квартал отсюда. Помнит что прошлым летом тут рыскала какая-то машина. Запомнил потому что это тупик и здесь совсем не бывает транспорта. Говорит что водитель приезжал сюда пару-тройку раз ночью и всегда один. Старик сообразил что это мог быть преступник, так что держался подальше.
— Ну и как, ему можно верить?
Эрнандес пожал плечами.
— Наверное себя он считает праведником. Почему бы он так думал? В общем он говорит что машина была старая. Может «Тойота» или «Хонда», не уверен. Разглядывал со своего крыльца, так что видел не очень хорошо.
— Нашли что-нибудь на теле?
Эрнандес отрицательно покачал головой.
— У нее как и у той девушки в канализации — только одежда. Эта сволочь наверняка сбросила тело у дороги, так что возможно что-нибудь найдется на обочине. Туда пойдут Ксикей и Колом как только здесь закончат.
Гальяно рассматривал толпу собравшуюся сверху.
— Ни слова прессе пока я не переговорю с родственниками!
Он обернулся ко мне.
— Что вы будете делать?
Что я не хотела бы сделать, так это повторить свой прокол в отеле «Параисо».
— Мне понадобится мешок для трупа и несколько часов.
— Они у вас есть.
— Но немного, — я услышала в своем голосе злобные нотки.
— Занимайтесь этим столько сколько нужно.
В его тоне я услышала уверенность что в этот раз Диаз меня не побеспокоит.
Надев резиновые перчатки я прошла по дну оврага в самый конец, опустилась на четыре конечности и начала методическое изучение грязи и листьев. Так же как и тогда в отеле все мои действия Ксикей фиксировал на свой «Никон».