В отличие от меня, она никогда не прекращала исследование древних мертвых. Хотя она и участвовала в некоторых криминальных расследованиях, но археология оставалась ее главным занятием. Она уже должна была получить сертификат Американской Комиссии по Судебной Антропологии.
Но ты его еще получишь, Молли. Обязательно получишь.
Мы с Матео проехали несколько миль в полном молчании. Движение на дорогах ослабло как только мы выехали из Гватемала-Сити, и снова стало плотным как мы въехали в Сололу.
Мы мчались мимо темно-зеленых долин; желтых пастбищ с грязно-коричневыми коровами, пасущимися стайками; мимо заполненных полок придорожных фермерских базаров.
Мы проехали целых полтора часа в тишине, прежде чем Матео заговорил.
— Доктор сказал что она была взволнована.
— Открой глаза через две недели пустоты и ты будешь тоже взволнован.
Нам пришлось объехать неожиданный затор — два автомобиля встретились на встречной и оглашали окружающих сигналами.
— Может и так.
— Может?
— Не знаю, просто было что-то в голосе у доктора.
Он обогнал медленно ползущий грузовик.
— Что такое?
Матео пожал плечами.
— Что-то такое в тоне.
— Что он еще тебе сказал?
— Не много.
— Есть необратимые повреждения?
— Он не знает. Или просто не говорит.
— Кто-нибудь приехал из Миннесоты?
— Ее отец. Она не замужем?
— Разведена. Дети уже старшеклассники.
Дальше мы ехали в молчании. Ветер развевал джинсовую рубашку Матео, в стеклах его очков отражалась желтая разделительная полоса.
Госпиталь Сололы оказался шестиэтажным зданием из красного кирпича с грязными, темными окнами. Матео припарковался на одной из небольших площадкок и мы пошли к входу через тенистую аллейку. У входа нас приветствовал цементный Иисус.
В холле находилось много людей. Они ходили, лежали неподвижно или взволнованно вертелись на скамьях, пили воду, молились. Кто-то был в халате, кто-то в костюме или в джинсах. Большинство носили индейские одежды майя Сололы. Женщины обмотаны полосатой красной тканью, и многие с кулечками-младенцами на животах или спинах. Мужчины в шерстяных передниках, шляпах гаучо и вышитых брюках и рубашках. Время от времени работник больницы ярко-белым пятном проскальзывал в этом калейдоскопе красок.
Мне была знакома такая атмосфера, но совсем незнакомо именно это здание. Указатели разного рода показывали направление в кафе, в магазин сувениров, бухгалтерию и еще в дюжину разных медицинских отделений: радиография, урология, педиатрия.
Даже не взглянув на регистратуру, Матео повел меня сразу к лифтам. Мы поднялись на пятый этаж и прошли налево, громко цокая по плитке каблуками. Как только мы прошли в коридор я увидела несколько закрытых дверей с квадратными окошками в них.
— ¡Alto![36] — раздался резкий окрик.
Мы обернулись. К нам спешила медсестра. К своей груди, обтянутой белоснежным халатом, она прижимала папку с историей болезни. На голове колыхалась шапочка с крылышками, а волосы были так туго стянуты сзади что линия глаз кажется сместилась.
Сестра-драконица протянула руку с бумагами и жестом приказала нам разворачиваться к сестринскому посту.
Мы с Матео глупо улыбались.
Драконица поинтересовалась целью нашего визита.
Матео сказал.
Она что-то записала в журнале, не спуская с нас глаз, словно мы Леопольд и Лёб[37].
— Родственники? — поинтересовалась она по-испански.
Матео указал на меня.
— Американка.
Сестра стала смотреть на нас еще пристальней.
— Палата номер тридцать.
— Спасибо.
— Не больше двадцати минут.
— Спасибо.
Молли выглядела не лучше чем мертвец. Тонкая, застиранная пижама облегала ее худое тело словно саван. Из носа торчала одна трубка, а из костлявой руки — вторая.
Матео шумно выдохнул:
— Господи Иисусе!
Она открыла окруженные фиолетовыми кругами глаза и узнала нас. Попыталась приподняться повыше на подушках, и я тут же подскочила чтобы ей помочь.
— Что новенького? — прохрипела она.
— Это я хочу спросить какие у тебя новости, — улыбнулась я ей.
— Вот отдыхаю на курорте.
— Я всегда считал что ты слишком много работаешь, — пошутил Матео, хотя голос его был слишком серьезен.
Молли все же слабо улыбнулась и, увидев стакан воды на тумбочке, прошелестела:
37
Леопольд и Лёб — американские преступники, из спортивного интереса умертвили 14-летнего подростка.