— Ага.
— Да благословенны будут яйца.
— Слушай, Брэннан, ты ученый, изучаешь кости. Я — коп, допрашиваю людей.
Не успела я открыть рот чтобы ответить как пейджер у Райана заверещал. Он отстегнул его и прочел сообщение.
— Нужно бежать. Слушай, тебе вовсе не обязательно идти на встречу с Шанталь. Гальяно просто подумал что ты можешь присоединиться.
— Когда состоится этот разговор?
— Я должен вернуться из Драммондвиля к шести.
Я пожала плечами.
— В это время обычно смотрю «Магазин на диване».
— У тебя что ПМС, Брэннан?
— Что?
Он замахал руками, как будто защищаясь.
— Заеду в 17:45.
— Сгораю от нетерпения.
— И, вот что, Брэннан, — Райан щелкнул пальцем по столу. — Послушай совета от нашего перуанского друга — увольняйся пока ты начальник.
Остаток дня я провела с нашим перуанским другом. Рентген показал что череп был именно человеческий, а не птичий или собачий, которые часто используют для подделок. Я его сфотографировала, написала отчет, и позвонила декану факультета антропологии в университет МакГилла. Он пообещал разыскать надлежащего эксперта.
В два ко мне заглянул Ганье и сообщил что скоро будут готовы результаты. Меня поразило как быстро он обработал кошачьи образцы, почти так же как и скорость работы Сюзанн над черепом. В полиции результаты ДНК экспертизы ждут неделями.
Ганье на мое удивление ответил так же как и Сюзанн: проект необычный и интересный, поэтому он с ним и работает быстро.
К трем я уже двигалась в сторону Сент-Хьюберта.
В пол-пятого я ехала домой и на сидении рядом в коробке лежала точная копия черепа из канализации отеля «Параисо». Теперь мне осталось только сопоставить лицевые особенности.
Движение было плотным и я продвигалась вперед рывками, то нажимая на газ, то в нетерпении стуча по рулю. Постепенно движение восстановилось и мы все вместе вывалились на Виктория Бридж, где меня окружили с четырех сторон.
Я уже десять минут стояла в пробке как телефон зазвонил. Я достала его, радуясь что можно отвлечься.
Звонила Кэти.
— Привет, мам.
— Привет, солнышко. Где ты?
— В Шарлотт. Занятия уже кончились.
— А не поздновато?
— Мне надо было закончить один проект.
Кэти заканчивала пятый курс Вирджинского университета. Будучи яркой, смышленой симпатичной блондинкой моя дочь все равно еще не была уверена что ей нужно то что предлагает жизнь и искала себя.
И чего ей только не предлагала эта самая жизнь! В этом мы были солидарны с моим раздельно проживающим мужем.
— И что ты исследовала? — спросила я, переключая скорости, всего лишь для того чтобы проползти вперед на семнадцать дюймов.
— Влияние сырного соуса на память крыс.
Нынешним увлечением Кэти была психология.
— И?
— Они его любят.
— На следующий семестр зарегистрировалась?
— Да.
— Ну что, финишная прямая?
Мы с Питом оплачивали обучение нашей дочери двенадцать семестров, позволяя ей искать смысл жизни.
— Ага.
— Ты у отца?
— Вообще-то у тебя.
— О!
В детстве она очень любила мой маленький домик.
— Со мной Бойд. Ничего?
— Нормально. А где Бёрди?
Я еще на два ярда продвинулась.
— На коленях у меня. Твой кот не реагирует на Бойда.
— Нет.
— Он такой пушистый.
— Отец не в городе?
— Ага, но они вернутся сегодня.
Они?
— Ой.
— Ничего страшного.
— У него новая подружка.
— Хорошо.
— Думаю размер груди у нее заметно превышает размер мозга.
— С этим ничего не поделаешь.
— Она собак не любит.
— И с этим ничего не поделаешь.
— А ты где?
— В Монреале.
— Ты в машине?
— Несусь со скоростью света.
В то время как сама ползла со скоростью 12 миль в час.
— Чем сейчас занята?
Я ей рассказала.
— Почему не использовать настоящий череп?
Я рассказала ей о Лукасе и Диазе которые присвоили скелет.
— У меня преподаватель социологии Лукас. Ричард Лукас.
— Этот Гектор.
Как только я произнесла это я уже поняла что дальше последует. Кэти еще с четырех лет очень любила одну считалочку. И вот она мне ее напомнила:
— Вот бы Гектора-Прозектора повесили за злобность, — прервала я ее.
— Не в рифму.
— Это первая строфа.
— Не продолжай. Поэзия не должна страдать от твоего плохого настроения.