«Это поистине экономия времени!» — ликовал Григуцэ, продолжая выписывать первые слоги и соединять их.
В три часа он расправился с учебником. На одном листе бумаги уместились все географические названия, и теперь он мог ответить на любой билет. Он начал громко повторять формулы, чеканя каждый слог.
Мама Григуцэ была во дворе, когда услышала какие-то непонятные, похожие на заклинания слова, доносившиеся из окна:
— Зарутрасджибико… Сумолбитропу… Сокримур…
В недоумении она заглянула в окно. Григуцэ, сосредоточенный, насупленный, с закрытыми глазами, ходил вокруг стола, размахивая каким-то листком.
— Препелонани… Кофрунгие… Кофрунгие…
Иногда он открывал глаза, заглядывал в бумажку и снова повторял незнакомые слова.
— Он изучает какой-то иностранный язык, — догадалась мама. — Но почему именно теперь? Во время экзаменов?
— Коканат… Пэкамен…
— Какой канат, Григуцэ, какой камень? — спросила мама.
— Никакого каната…
— Но что ты там бормочешь?
Григуцэ снисходительно улыбнулся:
— Учу географию…
Мама ушла, но вскоре снова вернулась.
— Григуцэ… Вы проходите географию родины?
— Да, мама.
— А я думала, это география Абиссинии… Бру… Бру-бра… бро-сык… Что это?
— Брабруросэк. Очень просто: двадцать первый билет.
— Почему билет?
— Ну да! Золотые прииски: Брад, Абруд, Рощия, Сэкэрымб. Это мой новый метод. Я буду по географии первым: все ахнут!..
Через два дня в восемь часов утра в классе начался экзамен по географии. Григуцэ вызвали одним из первых. Взяв билет, он сел за парту и, закрыв глаза, стал быстро шевелить губами.
— Кофрунгие… Пельятрабу… Зарутрасджибико… — раздавалось совсем отчетливо в тишине.
Записав что-то и еще немного побормотав, он поднял руку:
— Я готов, товарищ учитель. Горы между Олтом и Праховой[2] и Западные горы.
Григуцэ закрыл глаза, прошептал что-то и застрочил как пулемет:
— Козья, Гицу, Йе… Йе… Йезер… Пэ… Пэпуша… и все. Хотя нет… есть еще Бу…
Учитель кивнул головой, выжидательно поглядывая на него.
Григуцэ, морщась, уставился в потолок. По лбу его заструился пот.
— Бу… бу… буу…
— Итак, Бу? — сказал учитель.
Но горы на Бу никак не вспоминались. Он вертелся, оглядывал стены, снова закрывал глаза и продолжал твердить:
— Бу… бу… буу…
— Бучеджи, — сказал наконец учитель.
— Бучеджи, — вырвалось и у Григуцэ.
— Теперь покажи их на карте, — попросил учитель.
Григуцэ взял указку и нерешительно подошел к карте. Через несколько минут его указка остановилась на Восточных Карпатах. Потом поползла южнее и снова прыгнула к Восточным Карпатам.
— Здесь, — промямлил он.
Члены комиссии переглянулись, и учитель географии сказал:
— Переходи ко второму вопросу.
— Западные горы, — еле выговорил Григуцэ. — За… За… Залэу… ой, нет… Заранд… Рудные… Джи… би… Бистрица[3]. Ко… Констанца[4]… хотя нет… Козья… впрочем, нет Ко-ко-ко.
— Покажи на карте, — сказал учитель.
Григуцэ подошел к карте, но взгляд его блуждал где-то между Мурешем и Сомешом[5]. Рука с указкой поднялась было вверх и беспомощно опустилась.
Учителя тихо поговорили между собой и председатель сказал:
— Григуцэ, возьми еще один билет.
Кончив отвечать, Григуцэ, удрученный, сел за парту. Его не удивляло, что другие ученики отвечали хорошо. Он не мог понять, почему так произошло… Неужели он ошибся в расчетах? Насчитал больше секунд или страниц? Слишком много сокращал? Может быть, нужно было брать по два слога от каждого слова? Но если брать два, то почему не брать три или все слово? «Надо было учить по картам, тогда бы не запутался. По физике буду разбирать и схемы… и никаких сокращений. А то получится, как с географией», — думал, вздыхая, Григуцэ и медленно рвал на мелкие клочки тот лист, на котором, как ему казалось недавно, умещалась вся география.
У выхода к нему подошел Петрикэ Вифоряну.
— Григуцэ, пойдем после обеда купаться?