— Может быть, ты расскажешь нам про самого знаменитого оратора Афин?
Глаза Тодерицэ повеселели. Все вспомнилось сразу, будто молния блеснула в мозгу. Он быстро заговорил, затараторил, как из пулемета:
— Да… да… знаю… все знаю. Это был… этот, Тенес. Тимос… Семеланос… который глотал шпаги. Я помню, с северным соседом… он был заикой… Подождите минутку: его звали Тенес… Я знаю… Демо… Демос… Демосфенос!
Вспотевший, раскрасневшийся Тодерицэ старался перекричать взрыв смеха, поднявшегося в классе. Злой на всех и особенно на себя, он все еще говорил, размахивая указкой, и вдруг стал заикаться, заикаться так же, как, наверное, тысячелетия назад заикался Демосфен.
С тех пор все зовут его Демосфеном.
По указанному адресу не значится
Оба брата Сэндулеску познакомились со Скарлатом Фуртунэ в пионерском лагере в Василе Роайта[7]. Точнее, на вокзале, при выходе из поезда. Сгибаясь под тяжестью всевозможных саквояжей и чемоданов, ребята поспешно выскакивали из вагонов. Их волновала близость моря, отдаленный шум прибоя. Так и хотелось побежать и ринуться в волны. Ребята нетерпеливо строились в колонну вдоль лимана, похожего на огромную чернильницу, опрокинутую у ног. Стоя в хвосте колонны, братья Сэндулеску увидели поблизости мальчугана, воевавшего с двумя чемоданами и рюкзаком. Совсем маленький, он, пошатываясь, задевал дорожные шпалы то одним, то другим чемоданом, а рюкзак, съехавший набок, колотил его по локтям и пояснице.
Мальчик был незнакомый; братья Сэндулеску переглянулись и устремились к нему.
— Как твоя фамилия, дядечка?
— Фуртунэ[8]…
— Фуртунэ? Хи-хи… Значит, ураган, тайфун?!
— Ха-ха-ха, муссон… Ребята, посмотрите, какой муссон прибыл в наш лагерь… Вжжжж! Слышите, какой вихрь поднялся?
— Вжжжж!
Но старший Сэндулеску, перестав завывать, спросил вкрадчивым голосом:
— А как тебя зовут, милок?
— Скарлат, — пробормотал малыш, часто мигая глазами и растерянно озираясь.
— Скарлат? Скарлатина? Что же ты не просишь, чтобы мы отвели тебя в лазарет?
— Верно… Заразиться можно. Так тебя зовут Ангина?
— Ну что смеетесь? Такое же имя и у моего отца… — защищался малыш.
— Хо-хо-хо!
— Хи-хи-хи!
Братья Сэндулеску смеялись до слез. Уж очень любят они давать всем прозвища. Пусть другие считают это недостатком, но зато это всегда забавно и весело. Разве не смешно, например, мальчика по имени Антон прозвать Батоном? Пусть даже другим не нравится, можно посмеяться и вдвоем.
И они хохотали до упаду. Но, вглядевшись в хмурое лицо малыша и заметив, как он задыхается, пытаясь взгромоздить чемодан на плечо, Сэндулеску-старший сказал:
— Эй, Микстура, дай мне один чемодан, я его донесу.
— Дай и мне один, Циклон.
И они пошли втроем, стараясь не отставать от колонны.
Скарлат Фуртунэ не был обидчив. И разве можно долго дуться и обижаться на того, с кем ежедневно сидишь рядом в столовой (как с Сэндулеску-старшим), кто хочет научить тебя плавать, хотя сам еще не умеет как следует (как Сэндулеску-младший), с кем загораешь на берегу моря и у кого сдираешь клочки шелушащейся кожи (как у Сэндулеску-старшего)? На того, кто вечером в спальне показывает на стене разнообразные китайские тени (как Сэндулеску-младший) или рассказывает до полуночи неслыханные истории о вулканах и слонах, пигмеях и гориллах (как Сэндулеску-старший), истории, которых никогда не узнаешь до конца, так как за один вечер их не перескажешь, а на следующий день сам рассказчик не помнит, на чем остановился. Итак, не прошло и двух дней, как все обиды были забыты. И не только забыты! Все трое так подружились, что нигде не появлялись друг без друга. Но если всех сказок не перескажешь в тысячу и одну ночь — их можно продолжать бесконечно, — то конец лагерной жизни наступил неминуемо на двадцать второй день. Отъезд… И в такую замечательную погоду! Уже с вечера ребята укладывают вещи, находят потерянные носки, обмениваются ракушками. Утром, проснувшись необычно рано, они видят то, о чем мечтали с первых лагерных дней: восход солнца на море! Грустно расставаться с морем, с приветливыми волнами, с камнями причудливых очертаний, с пляжем, который так бы хотелось увезти с собой, завязать в платок. И совсем не стыдно, что льются слезы — жаль расставаться с товарищами. Молчат горны, молчат барабаны, оголена мачта… Лучше не смотреть в ту сторону, малыш Скарлат! Перебегай от мальчика к мальчику, бери автографы, записывай адреса. Ведь тебе для этого подарили записную книжку.
7
Василе Роайта — курортный город на берегу Черного моря, названный по имени молодого рабочего Василе Роайта, погибшего во время забастовки в Гривицких железнодорожных мастерских в феврале 1933 года (теперь завод «Красная Гривица» в Бухаресте).