Перед поездкой в Бриск на обсуждение условий к тому времени двенадцатилетний мальчик просмотрел всю книгу «Основа и корень служения» и явился к богобоязненному свату с усталым, нахмуренным лицом, хоть был свежим, здоровым мальчиком.
Короче, он понравился – и свату р. Лейзеру, и сватье. Она увидела, что он и умён, и красив, и была уверена, что из него конечно получится хороший раввин.
Мама, воспитанная в таком благочестивом доме, в семье таких праведников и мудрецов, пришла, бедняжка, в дом, в котором не слышно было слова Торы. Между людьми, приходившими к её свёкру, не видно было ни одного раввина, ни одного учёного, ни одного праведника, одни обыкновенные евреи. А еврей, если он не раввин, не имел для неё никакой цены. Более того, она их просто за людей не считала. Только крутятся рядом евреи, и никто не учится, никто не молится – ни приличий, ни благочестия – просто садятся три раза в день за трапезу, и при этом ругаются, сплетничают, и тому подобное.
Прибавить к тому же, что мама, благословенна её память, была не слишком умна, можно себе представить, как она не подходила к нашему дому.
Мужа она любила, как любила родителей, так как помимо прочего, он был очень добрым, честным и тихим человеком. Дед Арон-Лейзер не слишком любил невестку, сторонился её. Бабушка Бейле-Раше также не была ею довольна. Мама не была хорошей хозяйкой, не умела варить и печь, как в те времена умели женщины, не умела шить – что умели тогда даже маленькие девочки.
Зато была она очень благочестивой, и хотя Гемары не знала, но «Обязанности сердец»[119] и «Светильник»[120] знала хорошо, чуть не наизусть. «Обязанности сердец» она учила всё время и так была этим поглощена, что её почти совсем не трогало, что её муж стал хасидом, и отец, который стал хасидом сразу после свадьбы, увидев, что жена ему не мешает, особенно её за это ценил.
Через какое-то время мать привыкла к дому со всеми его гостями, и чтобы удержать их от злословия, сплетен и ругани, держала при себе маленькую книжку «Обязанности сердец», и когда кто-то начинал злословить, тут же его поучала, вычитывая отрывки, в которых говорилось о том, каким большим грехом является злословие. Она просто не давала им жить. Поначалу им было с ней трудно: возись тут с богомольной тёткой! Но потом привыкли, а некоторые даже вовсе воздерживались в её присутствии от всякой дурной речи.
Её часто навещал каменецкий раввин, её дядя. Просто приходил к ней в дом, что было необычной вещью. Он ни к кому не ходил. Кстати, его брат просил его приблизить к себе его дочь, навещать её. Её отец понимал, что она попала в дом, который должен быть ей чужд по её воспитанию, и ему было важно, чтобы его брат уделил ей внимание и частыми посещениями, возможно, смягчил сердце свёкра, относившегося к ней не совсем хорошо.
Года через три деда уже перестала привлекать идея породниться с большими раввинами. Он видел, что явно просчитался с невесткой, дочкой раввина, и стал считать, что это вовсе не такое счастье – ради родства причинить зло своим сыновьям, дав им такую шлимазлницу в жёны.
Своему Йоселе он устроил аристократический шидух самого высокого ранга. Тут он уже искал чисто мирские достоинства: красоту, положение, способности – и это он нашёл.
Это была дочь известного купца, не из городских жителей, и очень красивая.
Справили свадьбу, красивая невестка приехала в Каменец в карете, запряжённой четвёркой, словно помещица. На красоту невесты сбежался смотреть весь город, восхищались её очарованием, элегантностью, дорогими украшениями. Нет слов описать радость Арон-Лейзера. Она, к тому же была умной, хорошо воспитанной, тактичной, деликатно относилась к людям и была прекрасной хозяйкой.
Дед питал к ней странную любовь, всё время держал возле себя, она ему была дороже всех детей.
С приходом Йохевед положение моей матери очень ухудшилось. Если раньше её не любили, но хотя бы ценили её происхождение, то теперь, с появлением новой, красивой невестки, раввин перестал навещать свою племянницу, и дед её просто возненавидел. Разница между раввинской дочерью и дочерью реб Шимона Дайча была слишком заметна, и последняя его прямо очаровала.
Положение мамы стало невыносимым также из-за ревности- все любят молодую невестку, все ей делают комплименты свёкор цацкается с Йохевед, а на неё даже не смотрит. Она часто сидела и плакала, перестала заходить в комнату, где бывал свёкор со всеми своими гостями из Каменца. А каменецкие люди были просто рады, что избавились от той, которая им регулярно отравляла жизнь, не давая говорить, что им хочется.
119
Первое сочинение по еврейской этике, написанное по-арабски в 11 в. в Испании религиозным деятелем и философом Бахьей бен-Йосефом ибн-Пакудой. Книга переведена на многие языки, в том числе на идиш, выдержала множество изданий, пользуясь большой популярностью в широких кругах благодаря значению, которое в ней придавалось роли чувства и разума в религиозной сфере.
120
Популярная религиозно-этическая книга, автор которой, Исаак Абоаб (Старший), живший в Испании на рубеже 13 и 14 веков, восставал против одностороннего изучения талмудического законоведения в ущерб нравоучительной агаде, имеющей большое значение для народных масс, в том числе для женщин. Как и предыдущая книга, выдержала множество изданий, была переведена на идиш.