И в приступе такой тоски по тебе кажется, что всё мы делаем как-то неверно — может быть, не надо было так сохранять видимость? Но потом успокоюсь, и думается — нет, пожалуй, правильно, и у меня впереди целый месяц будет с Таютой, а Е. Д. пускай отдыхает с сыном и со мной — в последний раз.
А в общем — очень люблю, очень жду и очень скучаю без тебя. Это главное.
Я не пишу уж того, как ты снилась мне — это можно рассказать лишь на золотое ушко, стараясь заглянуть под опущенные ресницы... И ты мучила своего невольника тем, что долго, долго обнимала его шею, а сама не становилась невольницей...
Ну, хорошо, надо о делах, а то сердце забилось, и почерк стал ещё хуже!
Количество отдыхающих в этом году в Крыму — гомерическое. Здесь все дома поближе к морю сданы, а что делается в Ялте — прямо беда — говорят, что там нет даже хлеба.
В Судак я ездил вчера и там не нашёл ничего хорошего, но на днях будет большой разъезд — к 1-му сентября. Уедут все учащиеся, их родители, все учителя и преподаватели — снова будет много легче.
На днях мы съездим в Ялту, и я там посмотрю ещё — в Мисхоре, Алупке и Никитском саду. Если и не найду ничего подходящего, то не опасайся — мы с тобой поедем прямо в Судак и в Новый Свет, а там оба решим, где быть и где тебе больше понравится. Не выйдет в Судаке — перекочуем на Южный берег. В крайнем случае нам придётся переспать одну ночь в машине — тебе, маленькой, везде будет удобно (у меня раскладывается сиденье), а пищу я захвачу с собой из Дома отдыха дня на два-три. Не будем хвататься за первое попавшееся, а выберем, что получше.
Я телеграфировал тебе сначала, чтобы ты не приезжала 6-го — это воскресенье, так как в этот день идёт сплошной поток машин из Симферополя к морю. Но потом я выяснил, что на Судакском шоссе ничего особенного не бывает, и послал вторую телеграмму, что в воскресенье — можно. Пятого нельзя приезжать потому, что Е. Д. достала себе билет только на 5-е, вместе с нашими приятелями Рахмановыми[114], и, следовательно, мне придётся везти её на вокзал в Феодосию к 2 часам дня, и я не успею в Симферополь.
А проводив её, я не спеша уложусь и рано утром 6-го выеду за тобой, моя прелесть, зебрушка моя драгоценная.
Если не успеешь что-нибудь или не получится с билетом, то приезжай 7-го, но постарайся ни в коем случае не позже, а то я очень жду тебя.
Я здоров, хотя первые дни я всегда себя чувствую не очень хорошо — акклиматизируюсь. Коленка почти прошла, рука ещё нет, но лучше.
К сожалению, болят глаза — опять конъюктивит, и если Волчик тебя встретит с распухшими глазами, то не очень пугайся.
Пока я совсем не греюсь на солнце, почти не ем фрукты — здесь жаркое лето, и много случаев заболевания дизентерией — а я очень боюсь заболеть до твоего приезда. Есть и москиты — боюсь, чтобы они не кусали меня много — как бы не схватить москитку. Поэтому я очень сейчас осторожен и стараюсь никак не повредиться до твоего приезда. Поэтому я не буду очень загорелым — загорим потом вместе, и очень похудевшим — это всё нервы — когда моя родная встретится со мной и будет устроена удобно и хорошо.
С Алланом ещё не разговаривал — он тут по целым дням пропадает в море или с девушками ходит на горы, а потом мертвецки спит. В машине мы обычно вместе все.
Ну, ничего, ещё выберу время и место. Аллан едет с Киселёвыми[115] 1-го сентября (или 2-го). (Слушал, как пела Обухова[116] — вот чудесный голос и изумительное исполнение.)
Ну вот, моя родная, всё изложил тебе — пока ничего особенного нет, только бы ты была здоровенькая и приезжала скорей. Я думаю, что никаких телеграмм тебе не понадобится для отсрочки ухода и из ПИНа, но ты сделала всё умненько. Очень интересно, какой эффект вызвало твоё заявление об уходе — впрочем, сейчас ещё мало народа и эффект основной будет потом!
Ну вот и всё, любимая.
Ехали мы хорошо, только без всяких удобств, и поэтому приехали в Коктебель совершенно умученные. В первый день выехали после часу и не спеша доехали до Мценска, где заночевали на открытом балконе (мест в гостиницах не было). Выехали 19-го в 6 часов утра и проделали за день 850 км, чтобы заночевать в Зелёном Гае, где есть гостиница. Но там не было абсолютно никаких мест, и мы, умученные, подремали в машине часа два и снова погнали на Симферополь, куда и прибыли к 2 часам дня 20-го, и вечером были в Коктебеле (после мойки машины в Симферополе) едва живые, и отоспались только к вечеру 21-го. Вот это ход! (Но, оказывается, ездят ещё быстрее!)
114
Рахманов Леонид Николаевич (1908-1988) - писатель, сценарист, драматург, возглавлявший центральное литературное объединение при Союзе писателей Ленинграда. Аллан Ефремов дружил с его дочерью Татой Рахмановой, ныне известной переводчицей Наталией Леонидовной Рахмановой.
115
Киселёв Сергей Владимирович (1905-1962) - советский историк и археолог, член-корреспондент АН СССР, лауреат Сталинской премии (1950). В 1948-1949 годах возглавлял археологические работы в Монголии, в том числе вёл раскопки Каракорума, где и познакомился с Ефремовым. Его жена Лидия Алексеевна Евтюхова (1903—1974) заведовала отделом полевых исследований Института археологии АН СССР. С. В. Киселёв и Л. А. Евтюхова Ефремову послужили прототипами для четы Андреевых в романе «Лезвие бритвы».