Послал тебе телеграмму с великим трудом — с помощью переводчика, это заняло час времени, и я не уверен, что т-мма дошла. Больше посылать не буду, т. к. стоимость т-ммы равна здесь цене модельных ботинок. Но ты можешь быть за меня спокойна, здесь так смотрят за нами, что стоит чихнуть лишний раз, и в номер, неведомо как оповещённый, является врач, а то и с медсестрой.
Через два дня мы уедем на 10 дней в Нанкин, Циндао, Шанхай и ещё на раскопки. Вернёмся в Пекин около 25-го и планируем отъезд (отлёт) 5-6-го на прямом ТУ (здесь не будет наших академических болванов).
Здесь очень-очень много имперского, и будет что порассказать моей родной зебришке! Всё время то восхищаешься, то устрашаешься — среднего нет. И масса поучительного для нас в Союзе.
Вчера и сегодня лил проливной дождь, похолодало, погода испортилась. Поэтому мы не поехали ни в пещеры раскопок синантропа, ни на могилы династии Мин, а работали в Ин-те по экспедиции. И вчера утром (китайцы очень ранние люди, и приходится и нам ложиться в 11, вставать в 7 — по местному, в 2 часа ночи по московскому) в 10 утра мы уже были на балете «Лебединое»[141] в китайской постановке (посылаю тебе 1-ю страницу программы). Одетта — Одиллия — очень хорошая, маленькая, круглолицая и сложена как ты — поэтому очень, совсем необыкновенно остро было чувство тоски по тебе во время нашего любимого адажио. Декорации фантастичные и по технике и выдумке лучше наших, — музыка вполне хорошая, и балерины очаровательны, хотя им далеко до наших в технике — только глядя на них, я понял, как дьявольски выучены и отобраны наши.
Но я не раскаиваюсь, что поехал. С полётом я справился вполне — только на Ил, когда он шёл на высоте в 3700 — кабина не герметичная, было трудновато дышать. Я всё же поздоровел, конечно, — твои труды не прошли даром. — Здесь так много интересного, и меня безпокоит только твоё здоровье. Береги себя, моё солнышко, моё счастье, мой чудный зебрёнок. Пиши — адрес в Марафетином письме, авиапочтой заказной. Теперь напишу после приезда. Целую [слово неразборчиво].
Волчик
[Приписка сбоку:]
Послал посылки! Получишь их, телеграфируй, как здоровье. Будь спокойна, поправляйся решительно.
И. А. ЕФРЕМОВ - Т.И. ЮХНЕВСКОЙ и М.Ф. ЛУКЬЯНОВОЙ
18 октября 1958 г.
Пекин
Мои дорогие и милые зебрёнок и енотик!
Через два часа уезжаем на юг в sleeping-car — международном вагоне. Поедем прямо в Циндао, затем в Нанкин, оттуда в Шанхай, оттуда в Ханчжоу, оттуда на раскопки гигантопитеков в Шаньси. Наконец сегодня всё выяснилось, и я могу написать о сроках. В Пекин вернёмся не раньше 1-го, и никак не удастся попасть на прямой самолёт 4-го — не хватает времени на лекции и заседания. Заказали сегодня билеты на прямой самолёт 7-го на рассвете, с тем чтобы быть в Москве 8-го (если не задержит погода, которая в ноябре в Сибири часто плохая).
Очень соскучился по бесконечно милому зебрёнку и чёрненькому еноту — очень крепко люблю курносых.
Здесь удалось уже много посмотреть, и с экспедицией в основном всё налажено. Кое-какие вопросы ещё надо решить в нашем посольстве по возвращении в Пекин и подписать соглашение на двух языках.
Впечатлений просто чудовищное количество, и мы все очень устали. Но вчера был день отдыха — только встречали приехавших индусов (сами) и пришли в себя.
Я здоров, только немного простужен — кашель по вечерам (трахеит). В остальном пока всё благополучно. Уже купил кое-какие подарочки — ежу хороший, тебе, Марафетику и сыну — похуже, но будет куплено ещё кое-что. Бархата тебе в Пекине не нашёл, посмотрю в Шанхае. Обязательно напишите мне к 1-му на почтамт: КНР, Пекин, п/ящ 643 проф. С. С. Цыну для проф. И. А. Ефремова.
Привет Лидии Степановне. Очень крепко целую. Люблю.
У меня в кармане твоя маленькая зажигалка, которую ты положила [слово неразборчиво].
Волчонок и Медведь
Т.И. ЮХНЕВСКАЯ - И.А. ЕФРЕМОВУ
19 октября 1958
г. Коктебель, Дом писателей
Милые мои родные Волчата!
Спасибо большое, маленький, тебе за телеграмму и письмо, которые я получила довольно быстро. Телеграмму принесли на другой день после твоей отправки, а письмо пришло на пятый день. Очень-очень рада, что ты доволен поездкой, только, милый, береги себя, ты одевайся потеплее, а то носишко сопит. Жду с нетерпением твоих рассказов, а ещё больше самого большого и в то же время маленького Волчка.