Однако история эта имела ещё два конца. Я скучал по Е.П.М., но более не приходил к ней. Помогло ещё то, что два знакомых мне автомобильных механика П. и Ш. пригласили меня на помощь в разборке автокладбища, откуда можно было собрать и пару автомашин, и несколько моторов. Заработок был по тем временам баснословный, он и позволил мне выписать «Харлей»[33] через Севзапгосторг — тогда были и такие возможности! Но работа была всерьёз — после Академии, наскоро пообедав и — за полночь, так как надо было как можно скорее «разработать» эту «золотую россыпь», пока не добрались до неё конкуренты (потому и меня пригласили, а то не видать бы как своих ушей).
В этой бешеной работе моя разлука с Е.П.М. совсем показалась мне пустяком, и я вернулся к памяти о ней лишь через полтора месяца, когда наш важный швейцар Геологического музея подал мне конверт.
— От кого? — спросил я, разглядывая незнакомый почерк.
— Какая-то девочка приносила, — ответил швейцар.
Я вскрыл письмо, и оно оказалось первым, полученным мною от Е.П.М.
Она просила повидать её как можно скорее в известном мне месте, то есть в детском саду. «Россыпи» авточастей были уже разработаны и вывезены к нашему «боссу» П., и теперь работа не была столь стремительной, да и мы больше волынили, отдыхая после напряжения полутора месяцев. Я пошёл вечером в детсад, оказалось, что Е.П.М. устроилась на работу туда и получила комнату на верхнем этаже, над помещениями.
Девушка встретила меня так, как будто мы не разлучались, — бросилась ко мне, обняла за шею и вся прильнула ко мне. Я ответил поцелуем, но потом всё же спросил — что изменилось?
— Ничего, — как-то беспечно отвечала Е.П.М., — просто очень соскучилась по тебе, а ты?
— Я тоже, — не совсем искренне отвечал я, и девушка опустила глаза и вдруг ахнула, увидев мои перераненные в спешной слесарной работе, чёрные от въевшегося масла руки.
— Что тебя удивило? Ведь когда мы познакомились в вагоне, у меня были такие же руки после трактора. А потом занялся автомобилями.
— В вагоне, — мечтательно сказала Е.П.М. и тут обняла меня с небывалой силой.
Мы целовались как прежде, потом я сходил на Петроградскую через Биржевой мост и принёс нам поужинать, взяв даже бутылку вина — тогда мы не пили ничего крепче 16 градусов, а девушки и подавно.
После чая я собрался домой, но Е.П.М. стала уговаривать меня побыть ещё.
— Переночуй, если хочешь, — тихо сказала она, когда я возразил, что неудобно от неё уходить поздно, — да и в квартире никого нет, две уборщицы спят внизу, а воспитательница всё ещё с детьми за городом. Меня взяли авансом, перед приездом детей, чтобы я приготовила помещения.
Я решил остаться — какой-то новый оттенок в отношении Е.П.М. ко мне заинтриговал меня. Нацеловавшись, мы улеглись — у девушки теперь была настоящая кровать, и сюда же перекочевал старый кожаный диван с толстыми стальными бортами из передней, уже служивший мне ложем.
Я лёг, в окно светил высокий фонарь, хорошо освещавший постель Е.П.М., и я видел её широко раскрытые глаза, уставленные на меня, и разметавшиеся по подушке косы, заплетённые на ночь. Девушка смотрела на меня молча, закрывшись одеялом до подбородка, молчал и я. Вдруг она сказала:
— Ты не сказал мне спокойной ночи.
— Сейчас, — ответил я, вскакивая и садясь в одних трусах.
— Нет, нет! — воскликнула Е.П.М. — Не приходи. Я сама скажу тебе.
И с легким топотком босых ног, прикрывая обнажённую грудь, девушка перебежала комнату, одним дыханием поцеловала меня и побежала было назад, но я поймал её и посадил на колени, как много раз до этого, стал целовать, согревая спину ладонями и откидывая её назад на руках, целовал и ласкал кончиком языка соски грудей. Е.П.М. скоро забылась, щёки её запылали, глаза зажмурились, и она стала выгибать спину, подставляя мне сами груди. Я, продолжая сидеть, поднял её на руках, чтобы поцеловать живот и бёдра, она вытянулась струной, и я отодвинул на ноги мешавшие мне штанишки и стал сильно и долго целовать её треугольник и нежные складочки паха. Е.П.М. крепко держала меня за плечи, потом вся сникла, как неживая, и я вновь опустил её к себе на колени. Штанишки соскользнули с её ног, и девушка оказалась совершенно обнажённой, что привело меня в раж, и я ласкал, целовал, сдавливал её в железных (буквально, при моей силе) объятиях.
Е.П.М., не разжимая век и не отнимая рук от моей шеи, стала понемногу, потом сильнее покачивать и вертеть бёдрами, чувствуя мой член сквозь тонкие трусы. Девушка, не зная ещё мужчину, делала это бессознательно, а я полусознательно, правда, скорее инстинктивно, чем обдумав, приподнял её и сдвинул трусы. Её йони стала соприкасаться с моим членом, даже в этом неудобном положении они искали друг друга, и головка немного вошла во влажные горячие губы. Я забыл обо всех добрых намерениях, взял ногу девушки, приподнял её и перекинул через себя. Е.П.М. оказалась верхом на моих коленях, и тут мой член вошёл в неё глубоко, она вскрикнула и стала отстраняться, но я уже не смог остановить яростного самца, в которого превратился. В мгновение ока, не спуская девушки с колен, я бросил её на диван и оказался на ней, всадив напряжённый, как кол, член на всю глубину, потому что Е.П.М. не могла ни отодвинуться, ни уклониться. Она громко вскрикнула от боли и неожиданности, расцарапала мой живот, пытаясь освободиться, но я, подняв её ноги на борт дивана (так оказалось, когда мы упали на него), лишил её возможности сопротивления и нацело овладел ею.
33
«Харлей» — мотоцикл фирмы Harley-Davidson Motor Company производства США. Вероятнее всего, имеется в виду модель 1926 или 1927 года выпуска, с двухцилиндровым V-образным двигателем объёмом 74 кубических дюйма (около 1200 кубических сантиметров) серии FD с зажиганием от магнето либо серии JD с аккумулятором. (Примечание А. Афанасьева.)