Небольшая история о «старухе».
В 1927 году я ездил в свою вторую в жизни очень успешную палеонтологическую экспедицию — на Север, где открыл местонахождение стегоцефалов. Самый далёкий маршрут в конце экспедиции был недолгий, я уже закончил раскопки (всего ассигнований было 1200 руб.). Мой поход на реку Лузу в урочище Чёрный Бор, где также были выходы пермфауны[37]. Я ехал на лошадях по маршруту Коржа[38] — Лальск[39] — станция Луза и застрял на несколько дней в Лальске из-за проливных дождей, ливших неделю без перерыва.
Ямщик отвёз меня в дом, где он обычно останавливался, — старинный дом бывшего шорника. В Лальске — крохотном (тогда) городишке никакого квартирного кризиса не было, и дом был в полном владении вдовы шорника, устроившей в его огромном дворе нечто вроде склада для приезжавших знакомых ямщиков и тем промышлявшей.
Дом был большой, двухэтажный (собственно, со светёлкой наверху, как обычно на севере), за высокими гладкими воротами. Хозяйка — очень строгая, как сказал ямщик, показалась мне (тогда мне было 20 лет) неказистой старухой с выступающими скулами, лицом с морщинами (на мой взгляд), в тёмном, монашеского вида платке (в доме было ещё много икон). Ко мне она отнеслась приветливо, поместила в верхнюю светёлку, кормила (всё за плату, конечно) и согласилась, чтобы я прожил у неё несколько дней, пока установится погода для исследования отложений из глин у самого уровня воды — нужно было, чтобы породы более или менее высохли.
Дома я отдыхал, разговаривал с хозяйкой, удивлялся её грудному чистому голосу, оживлённому блеску глаз. В доме никого, кроме её племянницы — тощей белобровой скучной девочки, не было. Дочка хозяйки была замужем за железнодорожником на станции Луза, как она мне рассказала.
На второй день с утра всё то же серое небо, постоянная туманная пелена и частые завесы унылого прямого дождя. Я попросил у хозяйки что-нибудь почитать. Она сказала, что где-то был комплект «Нивы»[40], и мы пошли на лестницу против моей светёлки, где в получердачных клетях стояли какие-то запылённые шкафы, а на них вороха всякого хлама. Хозяйка велела мне подставить табуретку, сбросила сапоги, в которых только что выходила на двор, и полезла наверх, поднимаясь на цыпочки и передавая мне какие-то старые псалтыри и ветхие коробки, которые я складывал рядом на полу.
Нагибаясь и поднимаясь, я как-то внимательно посмотрел на её ноги и поразился. Как ни юнец я был тогда, но безупречная красота её стройных ног с гладкой юной кожей была мне понятна и заставила залюбоваться.
— Ты чему удивился? — спросила она, протягивая мне очередную пачку хлама, которую я не взял сразу.
— Очень ноги у вас красивые! — сказал я, смутившись.
— Вот ещё что выдумал! — не очень сердито сказала она и отвернулась к шкафу.
— Да в самом деле! Ей-богу! — заверил я.
— Ну ладно, подумаешь, какой знаток! Что я тебе, кобыла?
Обидевшись, я умолк, а хозяйка, покосившись на меня, потянулась ещё выше и, пошатнувшись, ступила на край табуретки, которая поехала назад. Я мгновенно подхватил женщину под бёдра, а другой рукой за талию, чтобы не дать ей упасть назад, от меня. Она инстинктивно ухватилась за мою шею и на секунду прижалась ко мне грудью. Я коснулся её груди лицом, с новым изумлением чувствуя, что её грудь твёрдая, как не у всякой девчонки, талия тонка, а бёдра крепки и круты. Остолбенев от изумления, я продолжал держать её на весу — это был для меня пустяк, так как я уже в ту пору был силён, как конь.
— Пусти же, чего ты! — она упёрлась в мою грудь, оттолкнулась и, вырвавшись, спрыгнула на пол.
Я заметил, что она зарумянилась и опустила свои тёмные глаза. Я тоже отступил, поднял упавшую табуретку и отвернулся.
Хозяйка, помолчав, снова влезла на табуретку, взялась было за связку каких-то бумаг, но остановилась и оглянулась на меня.
— Что ты какой стал?
— Какой такой? — нехотя пробурчал я.
— Ну сам знаешь! — сказала хозяйка, и лукавинка в её голосе ободрила меня.
— Так и вы знаете, — я уставился на неё в упор, — что... что вы хорошая очень!
— Ишь ты, кто тебя научил в бабах понимать? Скажи по правде, думал, я старуха?
Я только кивнул головой.
— Так с вами, молодыми, возраста не понимают, пока не научатся. А что, я понравилась, что ли?
Я почувствовал, что краснею, но решил не сдаваться и сказал твёрдым голосом:
— Да! — как отрубил.
— Ишь ты! — не то возмутилась, не то одобрила хозяйка. — Да вот тебе и книги.
38
Коржа — река, приток Лузы. При впадении Коржи в Лузу находится поселок Коржа (Коржинский) Прилузского района республики Коми.
40
«Нива» — самый популярный иллюстрированный русский еженедельный журнал для семейного чтения, издававшийся с 1869 по 1918 год. Страницы «Нивы» имели сквозную годовую нумерацию для последующей брошюровки годовых комплектов. Обложки для них высылались редакцией.