Я молчал, раздумывая, а девушка тревожно всматривалась в меня в ожидании ответа. Вдали показались огни Путиловского завода.
— Если это трудно... — начала девушка.
— Вот что, — перебил её я, — в конце концов, вы можете устроиться у меня.
Девушка покачала головой и сделала резкий отрицающий жест.
— Подождите. У меня двухкомнатная квартира. Я живу совершенно один. Вы можете устроиться в одной из комнат на то время, какое вам нужно.
— О, как чудно! — воскликнула она, смутилась и закончила, — я понимаю, что это наглость — так одолжаться. Но это так важно для меня, вы не можете представить!
— Раз важно, то, значит, решено. Едем ко мне.
Мотоцикл повернул направо от заставы и понёсся вдоль канала, потом мы поехали к Мариинскому театру. Пустой Ленинград был чудесен в эту тёплую и безоблачную белую ночь. Ещё не было одиннадцати часов, но этот рабочий район уже улёгся спать.
Девушка наклонилась вперёд и тронула холодноватыми пальцами мою правую руку на руле.
— Кто вы такой, чудесный незнакомец? — нараспев, с шутливым пафосом спросила она. — И сколько же вам лет?
Это был больной вопрос, так как я был очень молод, хоть и казался старше.
— Я — препаратор Геологического музея... Академии Наук, — серьёзно ответил я, — а лет мне двадцать один.
— Бог мой, — не удержалась моя спутница, — я думала, больше. Владелец такой машины и отдельной квартиры!
Я только усмехнулся. В те времена ленинградцы не страдали от недостатка жилплощади, но, конечно, отдельная квартира всё же была нечастым явлением для двадцатилетнего щенка. Я вспомнил, как я разыскал чисто случайно очаровательную заброшенную квартиру на шестом, полу-мансардном этаже великолепного дома на Каменноостровском — тогда улице Красных Зорь. Знакомство с управдомом и некоторая сумма денег — и я сделался обладателем даже мебели, брошенной прежним владельцем, покинувшим голодный Питер в дни блокады и где-то сложившим свои кости или удравшим за границу. Всё ценное было уже похищено, но всё же широкая тахта, шведское бюро, кожаное кресло и два шкафа дали отличную основу. К ним была добавлена необъятная двуспальная кровать из светлой сосны — предмет издевательства всех добрых знакомых, небольшой ковёр и моя гордость — шкура огромного тигра. С тех пор я сменил много жилищ, но эта квартирка из двух комнаток метров по пятнадцать была самой уютной, светлой, обещающей.
И здесь дело не только в молодости — нет, — в искусстве архитектора. То ли лёгкие, из гофрированных стёкол, двери, то ли квадратная форма комнат с низкими и широкими окнами из цельных стёкол, большая удобная ванна с душем и маленькая кухонька с кладовой, служившей фотокомнатой, то ли вообще прекрасный вид из окна на реку и парк... Конечно, тогда не было газа, но я и не готовил, обедая не дома. Не было и лифта, но взлететь на шестой этаж не составляло затруднения.
— Теперь жду взаимности, — пошутил я, вернувшись к настоящему.
— Я — Люда О., неудавшаяся студентка, мужняя жена, двадцать лет, — в тон мне, но как-то приглушённо, будто стесняясь, отвечала девушка, — вот мы и познакомились. Но где же ваш дом? — поспешно добавила она, явно стараясь помешать дальнейшим расспросам.
Мы в это время промчались с Садовой на Марсово поле и поднялись на мост. Отсюда всего несколько минут — и мы остановились у большого серого дома на улице Красных Зорь, рядом с бывшим заводом «Дека»[41].
Люда подождала на улице, пока я загнал машину в сарай на заднем дворе, и мы оба прошли вытоптанным садиком наискось в подъезд. Изображая преследуемых, мы поднимались очень тихо, прячась на каждом этаже за выступы лестничных площадок.
На моём этаже уже царила мёртвая тишина. Я открыл дверь и поманил девушку за собой. Она вошла на цыпочках, едва пристукивая высокими французскими каблуками своих открытых чёрных туфелек, с каким-то одной ей понятным волнением осмотрелась. Я провёл её по всей маленькой квартирке. В комнате, которую я отвёл для своей спальни, она на секунду задержалась у моей широченной кровати, и какая-то угрюмая тень пробежала по её оживлённому лицу. Но через секунду она отвернулась и весело продолжала знакомиться с моим действительно уютным обиталищем.
— Как хорошо, — воскликнула, окончив осмотр, Люда, — и вы в самом деле хотите приютить меня?
41
«Дека» — завод акционерного общества электромеханических сооружений, названный по начальным буквам фамилий владельцев (Дюффлон и Константинович).