— Непохоже на вас! — возразил я.
— О, что вы знаете! — страстно воскликнула Люда.
Я замолчал и не возвращался более к этому предмету.
Прошло ещё два дня. Люда обратила внимание на мои усердные занятия гимнастикой. Я увлекался системой Мюллера[44] и утром и вечером выполнял весь свод упражнений, обливаясь холодной водой в любое время года и всегда чувствовал себя превосходно. Люда отнеслась к этому занятию скептически. Тогда я взял её за локти и поднял над головой на вытянутых руках. Девушка вскрикнула от неожиданности — движение было молниеносным, но секунду спустя весело рассмеялась. Я подбросил её к потолку, поймал и осторожно поставил на пол. Люда притихла и, помолчав, сказала:
— Знаете, это совсем как в далёком детстве — когда отец подбрасывал меня, а я замирала от страха и восторга... Только не надо так больше делать, хорошо? Я не обожаю конскую силу в мужчинах... предпочитаю красоту...
Я никогда не считал себя красивым, и замечание девушки больно укололо меня. Поддаваясь мальчишескому гонору, я поманил её в кабинет, достал один из альбомов со снимками прежних лет и извлёк оттуда диплом конкурса красоты (и такое устраивалось в прежнем Ленинграде!).
— Это что? — недоумённо спросила девушка и, когда я пояснил, принялась безудержно хохотать.
Обиженный до крайности, я взял «диплом» и принялся прятать его, покраснев от досады, но Люда отняла картонку снова.
— Какой вы ещё мальчик! Когда-нибудь вы перестанете понимать каждое замечание буквально и обязательно принимать всё на свой счёт. Но как же это было?
Я рассказал про конкурс, происходивший в помещении бывшей думы, как приятели, студенты с антропологического отделения, уговорили меня пойти туда.
Как трудно было преодолеть мальчишескую застенчивость, и я оказался там только под конвоем приятелей-антропологов, которые уже раньше обмеряли меня на практике в числе других добровольцев-студентов. Как предстал я совершенно нагой перед громадной комиссией конкурса.
— И что же? — нетерпеливо спросила Люда.
— Вот это, — я показал на диплом, — третий приз!
— А кто был первый?
— Первого никому не присудили — не нашлось среди участников красивого и телом, и лицом. На втором долго спорили, что главное — красота лица или тела, и присудили одному студенту-электротехнику. А мне — за телосложение.
— А почему не второй?
— Физиономией не совсем вышел, хотя и нашли какие-то античные пропорции. Потом, некрасивы руки — видите, широкие ладони и пальцы от тяжёлого труда с детства, да ещё пальцы искривлены от ранения в восемнадцатом году... потом шея развита слабее, чем плечи и особенно брюшной пресс. Я думаю, что взял, главным образом, брюшным прессом — по античному канону, спасибо Мюллеру! Это ведь редко у кого в наше время... ну, да вам что здесь интересного...
— Как раз наоборот! Я ведь неудавшийся скульптор, керамик, училась в Академии художеств и кое-что понимаю. Интересно, у вас есть ваши фото — так...
— Немного есть, — подал я девушке альбом конкурса и некоторые антропологические снимки. Люда долго смотрела его, потом вернула, не сказав ни слова.
Она рано ушла к себе. В этот вечер мы не сидели за разговорами, как обычно, допоздна, а потом ещё шли бродить на Неву в светлой мгле летних ночей.
Но на следующий день мы поехали на «Харлее» в Павловск — любимое моё место, где уцелела одна из романтических попыток наших предков возродить умершую славу эллинизма. Заросшие пруды, красивые сочетания разных деревьев на круглых полянах, украшенных статуями богов и богинь, муз и граций, и почти полное безлюдье в то время, когда и людей-то в Ленинграде было немного, и жили они после голодных лет и войны суетно, шумно, с большой едой, выпивкой, танцами, — в общем, далеко от умирающей античной прелести уцелевших остатков ампира петровско-екатерининско-елизаветинских времён.
Уже поздним вечером, набродившись досыта, наглядевшись в щёлки заколоченных павильонов и погадав на статуях Аполлонова круга[45], мы сидели с Людой на берегу пруда у каменного замшелого мостика. И внезапно девушка запела. Это было впервые, что Люда пела, и я поразился её чистому и сильному голосу. А песня — бог мой, это была любимая «Липа вековая»[46], связанная с памятью умершей Люды. Теперь вторая Люда, не моя, чужая, но уже чем-то близкая, повторяла мне её трижды, пока не спросила, в чём дело.
Я рассказал ей очень короткую, грустную повесть под шелест древних ив, клонившихся над мостиком в лучах долгой и неяркой летней зари севера. Люда так же внезапно, как запела, разразилась слезами. Утешая, я притянул девушку к себе, и она покорно положила мне голову на сгиб руки, глядя вверх, на меня, совсем потемневшими глазами. Я откинул с её щеки пряди спутанных ветром волос и тихо гладил по щеке.
44
Система Мюллера — система физического развития, разработанная датским спортсменом И.-П. Мюллером. Мюллер составил комплекс упражнений без отягощения и опубликовал в книге «Моя система» (1904). Книга завоевала огромную популярность в мире. Отдельно Мюллером были разработаны комплексы упражнения для детей, Для дам, для «армии и флота».
45
В центре Старой Сильвии (одной из частей Павловского парка) находится круглая площадка, от которой лучеобразно расходятся двенадцать аллей. В центре круга установлена статуя Аполлона, вокруг — 12 статуй: музы Эвтерпа, Мельпомена, Талия, Терпсихора, Эрато, Полигимния, Каллиопа, Клио, Урания, Флора, статуи Меркурия и Афродиты.
46
«Липа вековая» — популярная в начале XX века песня литературного происхождения на стихи неизвестного автора, рассказывающая о безответной любовной тоске, песня жанрово близка к «жестокому романсу».