Долго стоял я, прислушиваясь, но молчание ночи сегодня было каким-то особенно плотным. Когда, по моим расчётам, Сахавет и Джурун должны были доехать до карагачевой рощи, я пошёл домой, соблюдая прежнюю осторожность, чтобы не навести на след, и только там позволил себе закурить, повалившись на постель.
Почти мгновенно я заснул и очнулся только от громкого стука в мою дверь. За ней стояли взволнованный староста-уйгур, привозивший клевер и траву для лошадей, и ещё какие-то люди.
- Слушай, инженер, — громко закричал староста, едва открыл дверь и уставился на них, щурясь от яркого света, — ты ничего ночью не слыхал?
— Ничего. Что случилось? Разбойники? — задал я контрвопросы. — Не слыхал, и стрельбы не было. Кого-нибудь убили?
— Не убили... — староста поколебался и выпалил, — девушка украли.
— Какой девушка? — я невольно сбился на ломаный язык. — Жених утащил?
— Никакой не жених, девушка, школьный учительниц, может, видел? Видел! Так пропал сегодня ночью!
— А я тут при чём? Я её не караулил! Зачем так рано разбудили!
— Мы только спросить... сидишь поздно, огонь горит, может, что слыхал?
— Как раз сегодня поздно не сидел, спал, ничего не слыхал.
— Наша думал, что твой дом горам ближе, если из гор кто приходил.
— Может, и приходил, только я не слыхал.
Уйгуры поспешно удалились.
Я не торопясь оделся, поел, покурил и поехал в маршрут со смешанным чувством печали и радости, иногда даже озорной такой смешливости, думая, как молоденькая девчонка провела всех этих мудрых и сердитых аксакалов. И то, что я содействовал ей в этом, я запомнил себе в заслугу, не говоря о незабываемых ночах запретной любви на краю совместной гибели.
К вечеру явился Букин. Он знал уже о побеге Сахавет от остановивших его верховых, спрашивавших, не видел ли кто девушку и чужих людей. Он и в самом деле не видел. Конечно, Джурун поехал не дорогой, а тропой, какие знал здесь наизусть, и, судя по тому, что поиски не прекращались, мне было ясно, что Джуруна и Сахавет не настигли.
Букин, немного испуганный переполохом, о котором ему как хорошо знавшему язык было известно лучше, чем мне, торопил меня с отъездом. Однако я, хоть и моложе, оказался догадливее и настоял на том, чтобы побыть здесь ещё два дня, не торопясь закончить работы, затем устроить день отдыха, а затем уехать. Так и поступили.
Семьдесят пять вёрст до Киргиз-сая (Подгорного) проехали лишь с коротким привалом — Букин считал безопаснее добраться до большого селения. Затем поехали на Кегень - ещё день пути, а оттуда ещё пятьдесят вёрст до Сарыджаса, под Хан-Тенгри[64]. Побывали на перевале Санта и вернулись назад в Каркаринскую долину, на ярмарку лошадей, где видели скачки в три тысячи лошадей, выигранные рыжим кашгарским иноходцем, которого продали по рублю за каждого обогнанного им коня. Затем через Тюп прибыли в Каракол, как тогда назвали Пржевальск, не желая вспоминать «царского генерала». В этих странствиях, продолжавшихся и дальше, по берегу Иссык-Куля, через Сиамское ущелье в Пишпек, как-то отошло, стало сном всё происшедшее в далёком Ачинохо.
А там и кончилась моя экспедиция, и я сразу же переехал в Оренбургскую степь для изучения Каргалинских медных рудников, вернулся только поздно осенью. Меня дожидалось письмо от Сахавет с нежными благодарностями и извещением, что она в полной безопасности и судьба теперь совсем другая.
Смесь из русских, киргизских и уйгурских слов была очень трогательна, но в письме не было главного — адреса. Почтовый штемпель был — «Алма-Ата».
Так окончилась вторая история богатого приключениями 1929 года и мои экспедиции в Семиречье.
Воспоминания о встрече с ведьминой женской силой, с которой представляешь себе и необычайных гетер древности и причины возникновения страшных легенд о ведьмах Средневековья, наделённых самим дьяволом властью над мужчинами.
В 1930 году я работал прорабом в Каргалинской геологоразведочной партии (под руководством Н.К. Разумовского[65]) и подолгу жил в разных местах района Горного (60 вёрст NW[66] от Оренбурга) на опробовании[67] разных групп отвалов со своим отрядом.
Я работал с апреля по октябрь уже второй год и так укрепился и поздоровел в этом здоровом климате, что производил (да и был) впечатление борца-силача. Исследование по геосъёмке я закончил ещё весной, переснял целиком п опробованные точки геологии поблизости и обходился с небольшим отрядом отменно натренированных рабочих, за которыми почти не нужно было присматривать.
64
Хан-Тенгри (тюрк. Повелитель неба) — пирамидальный пик на Тянь-Шане. Высота с учётом толщи ледника — 7010 м.
65
Разумовский Николай Константинович (1893—1967) советский геолог, исследователь геологии Урала.
67
Опробование — одна из главных операций геологоразведочных работ, главная задача его — изучение качества полезного ископаемого. Медистым песчаникам Оренбургской области будет посвящена монография И. А. Ефремова «Фауна наземных позвоночных в пермских медистых песчаниках Западного Приуралья». Издательство Академии Наук СССР, 1954.