Старая женщина часто повторяла, что Мириам создана для любви, но несчастье с болезнью теперь изменило её судьбу, и, не имея красивого лица, она должна в совершенстве владеть искусством страсти, чтобы властью тела победить и накрепко привязать к себе мужчину. И юная девушка, почти девочка, но уже с горячей кровью, верила ей и слушалась во всём.
— И что, как удалось победить и привязать? — неловко и ревниво спросил я.
Неожиданно Мириам разрыдалась так, что я оторопел и принялся как мог утешать свою нагую возлюбленную. Она так и не сказала мне ничего, но чутьём, не имея возможности даже определить свои чувства, я понял.
Если, с одной стороны, девушка казалась сильной, щедрой и властной в своей огненной страсти, то с другой, она была очень чувствительна и очень легко ранима как раз в наиболее беззаветные мгновения полной и беззащитной открытости всего её существа — и души, и тела. Ярко, так. как это может подсказать лишь сильная ревность, я представил Мириам такую, как я теперь знал её, в объятиях любого негодяя — холодного циника, себялюбивого развратника или просто слабого человека. Пришло понимание всей трудности её пути через жизнь — такого пути, и огромная бесконечная нежность заставила сжаться моё горло. Я принялся покрывать её всю поцелуями, чтобы успокоить и отвлечь от чего-то безрадостного, чего я не знал, да и не хотел знать.
И снова в нищенском домике, затерявшемся среди зарослей собранной кукурузы, раздались её нежные стоны. На этот раз движения её тела не были порывисты и быстры. Медленно, с совершенно закрытыми глазами, Мириам плавно извивалась вокруг меня какими-то слитными воедино изгибами в талии, ногах, поворотах плеч, подставлявших крепкие, чуть ли не каменные груди моим губам и рукам. Губы её йони сильно распухли от долгой страсти и ещё туже сдавливали мой линга, а тоже сильно распухшие красные губы её рта оставались полураскрытыми, показывая ровные зубы.
Может быть, впервые в жизни половое соединение, столь часто превращающее неумелого и тупого человека в животное ещё большее, чем он есть в обычной жизни, действовало на меня совсем по-другому. Чистое и высокое чувство наполняло всего меня, и через самую бешеную страсть я отрешался от обычной жизни, становясь выше её, поднимаясь к звёздам через звёзды меток от яростных поцелуев на гладком теле Мириам, через её слияние со мной, придававшее необыкновенную нервную силу, достаточную для высокого взлёта. Так можно взойти на вершины жизни как раз через наиболее сильное проявление животного существа человека — в этом великая его сила! Но и великое напряжение, полная отдача себя, необычайный накал всех чувств сразу требуются для этого — тут и яростная страсть, и умилённая благодарность, и тихая нежность, и безграничное утешение.
Больше не было сил, и мы с Мириам долго лежали молча, слушая лишь биение наших сердец и остро чувствуя близость и прикосновение наших тел.
Пора было расставаться. Кончился день, прошёл вечер, наступала ночь.
Мириам, смело оглядывая меня, сказала:
— Ты хорошей породы, и ясный...
— Почему? — спросил я.
— Волосы на твоей голове густые, а тело без волос и без пятнышка, с чистой, гладкой кожей. Ты не пахнешь ничем неприятным, а всё это может быть лишь при хорошей, здоровой породе.
— Это прежде всего относится к тебе самой! — воскликнул я, гладя её удивительно упругое, гладкое и прохладное тело.
Мириам тихо засмеялась:
— Есть ещё один признак хорошей породы.
— Какой?
— То, что у тебя так долго... — шепнула она мне, смущаясь.
— Не согласен, у тебя ведь как раз наоборот!
— Милый, так и должно быть. Хорошая порода у женщин сказывается, когда они быстро кончают и...
— Быстро начинают снова? — досказал я, и Мириам согласно кивнула.
Несколькими годами позже, изучая индийскую «Кокашастра»[83], я увидел, что Мириам рассказывала мне тысячелетнюю мудрость индийской науки любить.
Особая отрешённость и сосредоточенность отражались на лице Мириам, она отдавалась с предельной открытостью, с закрытыми глазами и закушенной нижней губой. Её ритмические вскрики были сдержанны, исторгались как бы через силу.
83
«Кокошастра» — древнее индийское руководство по сексу, содержащее любовные и сексуальные советы. Автор текста — Коккола, живший в XII веке.