* * *
Итак, детей нам посылал Господь - это очевидно. Следующими в нашу семью прибыли Федя, Игорь и Дима. Предыстория их появления такова. Мое более чем десятилетнее настоятельство в сельском храме, расположенном в крайне малолюдном приходе (примерно четыреста жителей), дало весьма неутешительный опыт устроения на таком приходе воскресной школы. Имеется в виду воскресная школа, условно говоря, "классического типа". И думаю, этот опыт не случаен. В середине девяностых годов при нашем приходе существовала многопрофильная воскресная школа. Было соответствующим образом оборудовано просторное помещение в пустующем сельском клубе. Кроме Закона Божиего, который, естественно, преподавал священник, регулярно проводились уроки изобразительного искусства, музыки; одно время даже и спортивные занятия. Не реже раза в месяц устраивались поездки детей в город: экскурсии в музеи, посещения городских церквей, театров и концертов, зоопарка и т.п. За усердие в учебе дети поощрялись, разыгрывались призы. Все мероприятия оплачивались из средств прихода. Зимой занятия проводились по субботам, иногда и по воскресеньям после богослужений; во время летних каникул - также и в будние дни. Как правило, дети участвовали в воскресных и праздничных богослужениях; мальчики пономарили, девочки пели в хоре. Посещаемость занятий - от 10 до 30 (летом за счет детей дачников) человек. Дети из церковных семей (в нашем случае это семья священника и одна семья воцерковленных прихожан) на занятия ходили с удовольствием и свои знания Священной Истории, безусловно, углубили - однако не ради этого создавалась школа. В семьях же нецерковных никто из детей так по-настоящему и не воцерковился. Таким образом, эффект - нулевой. Причем, нужно сказать, предсказуемый. В нецерковных семьях детей не только не поощряли к посещению занятий, но и всячески им противодействовали: "Чего тебе идти попу руку лизать? Вон дома сколько работы". А тут еще летом соблазны: река и роща, футбол и дискотека, телевизор, посиделки; зимой же, напротив, препятствия - грязь и холод, немалая нагрузка в школе. Свою негативную роль играли также насмешки хулиганистых сверстников. Заманить на занятия детей из нецерковных семей можно было только чрезвычайными мерами. С некоторого времени я как законоучитель стал ощущать себя персонажем прочитанного в детстве фантастического рассказа. Героиня рассказа, школьная учительница, попадает в предельно демократизированную компьютерную школу, в которой статус преподавателя и зарплата зависят от интереса учеников к занятиям. Мужчины-учителя рассказывали на уроках анекдоты, демонстрировали фокусы, женщины чуть ли не показывали стриптиз. На каждом занятии приходилось придумывать нечто новенькое, дабы привлечь внимание "учащихся". Мое положение было схожим. Обязать я никого ни к чему не мог. Педагогические сверхусилия принимались снисходительно; на занятия дети ходили или тогда, когда им нечего было делать, или - когда рассчитывали на получение награды. Впрочем, все хорошо знали, где родился Христос, кто такой святой Николай и как в церкви нужно ставить свечи. Пока не слишком наскучило, с прохладцей, исповедовались, причащались. Чуда не произошло. Почти никто из них не воцерковился. Впоследствии эта проблема оказалась эффективно решена другим способом: созданием "литургической воскресной школы", организацией "детских литургий". Эффект этих служб был выше всякого ожидания. Не только никого не приходилось загонять или зазывать на богослужение - но более того, в случае, если по каким-то причинам в какую-либо субботу литургию не служили, дети настойчиво спрашивали: "Когда же наконец будет наша служба?" И пошли дети из села, в том числе и те, которые раньше никогда в церковь не заглядывали. И даже родители, что-то прослышав, стали приводить своих чад - и часто сами оставались на службах. Но это произошло позже. Тогда же, в середине 90-х, я предложил другой возможный путь воцерковления детей: организовать при храме что-то вроде небольшого церковного детского дома и дать хотя бы нескольким детям-сиротам полноту заботы - телесной, душевной, духовной. Условия для этого были. В церковной ограде стоят два домика, один из них - двухкомнатный, с кухней, более-менее новой постройки. Мы рассудили, что в любом случае приходские доходы дадут возможность прокормить и одеть двоих-троих детей, а мы уж постараемся дать им необходимую душевную теплоту и заботу. Самым сложным, конечно, было найти подходящего для этого дела человека, имеющего как способности, так и возможности стать воспитателем. Ведь в наших условиях единственным вариантом было совместное проживание с детьми. Но, против ожиданий, подходящий человек вскоре нашелся, в чем мы и усмотрели промысел Божий. Это была некая Е-на, женщина лет сорока пяти, профессиональный педагог, мать уже выросших и самоопределившихся детей. Ее брак давно распался, никакими обязательствами связана она не была, да еще, по каким-то семейным обстоятельствам, ей было удобно переехать жить в сельскую местность. Она уже достаточно давно ездила из города в наш храм на богослужения. Так что, как тогда казалось, все сходилось. И я предложил ей заняться воспитанием детей, живя при нашем храме; естественно, с соответствующей оплатой труда. При этом предупредил о необходимости трезвого, осторожного и молитвенного подхода к принятию решения. Е-на, после некоторого размышления, согласилась. В домике мы сделали ремонт, закупили необходимый инвентарь; все было готово. О нашем желании я сообщил в райгосадминистрацию, с руководителями которой у нас к тому времени установились вполне добрые и конструктивные отношения. Курирующая эти вопросы Наталья П. отнеслась к нашим планам с большим сочувствием. (Особо доверительные отношения с ней сложились у нас после того, как нам, с Божией помощью, удалось помочь Наташиной дочке Жанне освободиться от влияния секты сайентологов, плотно втянувших девочку в свою деятельность.) Мы решили, что детей будем оформлять под свою опеку, администрация же даст согласие на проживание их при церкви с воспитателем; прецедентов создания сугубо церковных детских домов тогда еще не было. В скором времени Наташа связалась с нами и попросила о встрече. Она рассказала о мальчике, Федоре В., направленном на проживание в городской интернат из села нашего района. Судьбу Феди она знала и, как могла, помогала ему. Семья, в которой он родился, видимо, была неблагополучной. Мать воспитанием сына не занималась, а со временем вообще стала жить отдельно. Отец мальчика постоянно пребывал в каких-то разъездах; Федя же жил у бабушки и дедушки. Как-то отец появился и уехал вновь, увезя с собой ребенка. Неизвестно, что произошло потом, но Федю через некоторое время нашли брошенным на территории "сопредельного государства"