Эти люди удивительны. Например, трансвестит Окама Сёд-зи — повар и актриса. Даже очень опытному мужчине сложно догадаться, что это мужчина, а не привлекательная женщина, которая говорит нараспев и рассказывает обычные женские истории.
Иногда я иду навестить Айду, бывшего оперного певца, сменившего сцену на работу повара. Стены в его заведении увешаны театральными и оперными афишами 1920-х годов. Стоит только намекнуть, как он тут же затянет «О соле мио», сотрясая своим голосом афишу «Кармина Бурана». К тому же Айда исключительно готовит.
Рядом с номия Айды расположено местечко Матико. Там голые стены, но охрипший голос хозяйки места притягивает ее постоянных клиентов, и лишь бывалые знают, что не стоит судить о ее возрасте по обманчивой молодой внешности. Хозяйка привлекает своих постоянных клиентов тем, что в ее рассказах загадочно перемешаны события разных времен. Эти события находят отклик в сердцах завсегдатаев, которые выпивают у нее, не испытывая при этом ни особой печали, ни особой радости. Ведь они во владениях Матико, там, где большие горести и большие радости изменяются до неузнаваемости и превращаются в одно целое.
Рядом с заведением Матико расположено место, принадлежащее Маюми. Ей всего двадцать пять, и об обстоятельствах, позволивших ей приобрести место в этом грустном и сумасшедшем районе, ходят разные слухи. Маюми тоже моет, режет, варит, жарит, кухарничает, время от времени выкрикивая что-то между делом. Девушка разговаривает, спрашивает, заявляет, кричит, выставляет вон, расспрашивает, сплетничает, иногда поет и пританцовывает, насколько позволяет это тесное место. Она утешает, всплескивает руками, ругается, улыбается, завлекает, а иногда отталкивает. Невозможно предсказать, как она себя поведет через мгновение.
Хозяин «Шедоу»19, Сино Тэцухиро, здесь с семнадцати лет. Он начал дело, чтобы не работать на обычной дневной работе. В прошлом член коммунистической партии, сейчас ненавидит ее всеми фибрами души. Знает японский, английский, немецкий, французский и русский. Не курит и не пьет. Приезжает на работу на велосипеде. Он скромен и полон смирения, один из самых вменяемых и бесхитростных людей в округе. Сино и десяток его клиентов говорят на языке токийских интеллектуалов, который состоит из смеси всех вышеперечисленных языков. Это что-то вроде языка глобализации, который больше нельзя услышать нигде, ни в Токио, ни в любом другом месте. Клиенты приходят сюда ночь за ночью, к сплетням, к литературным записям, к концертным афишам, а также к так называемым интели-якудза — новому поколению образованных якудза, к новому дзену. Эти люди — якудза из числа бывших адвокатов, бухгалтеров, закончившие университеты и изучавшие историю, архитектуру, менеджмент, юриспруденцию и международные отношения. Они вносят ощутимый вклад в ведение сложных дел конца двадцатого века.
Кухня в «Шедоу» называется французской. На самом деле в меню лишь омлет, кускус и вина из Франции. Это маленькое место полно вещей, надоевших их бывшим хозяевам и найденных в разных местах, включая мусорные баки. Вещей из прошлого, соответствующих самому месту, которое состоит из бывших певцов, бывших политиков, бывших мужчин, бывших женщин, бывших преступников и бывших честных граждан. Сино, хозяин места, уравновешенный и простой, непрошибаемый и в здравом уме, и поэтому по-настоящему сумасшедший. Он уравновешенный до тех пор, пока не начнет говорить. И тогда достается и Японии, и ее жителям.