Сумирэ улыбнулась — как-то иначе, изысканнее.
— Пошли погуляем?
Вместе мы отправились к станции по Дайгаку-доори. Зашли в наше кафе — мы частенько там бывали раньше. Сумирэ, как обычно, заказала кофе и пирожное «Монблан». Апрель был на исходе, стоял ясный воскресный вечер. Перед входом в цветочные лавки красовались крокусы и тюльпаны. Мягкий ветер нежно теребил юбки молоденьких девушек и нес с собой пьянящий запах юных деревьев.
Я закинул руки за голову и наблюдал, как Сумирэ медленно, однако жадно поглощает свой «Монблан». Из маленьких колонок на потолке мурлыкала старая боссанова: «Возьми меня в Аруанду», — пела Аструд Жилберто. Я закрыл глаза: чашки звякают о блюдца, а мне слышится шелест далекого прибоя. Аруанда… Интересно, что это за место[11]?
— Ты все еще хочешь спать?
— Да нет, уже не хочу, — сказал я, открыв глаза.
— Ну как ты вообще?
— Отлично. Как река Молдау ранней весной.
Сумирэ некоторое время рассматривала пустую тарелку от «Монблана». Затем подняла взгляд на меня.
— Скажи, ты удивлен, что я так одета?
— Ну… в общем, да.
— Я эти вещи не покупала. Да у меня и денег таких нет. Тут много всего приключилось…
— Можно, я догадаюсь, что именно? Не против?
— Ну давай, интересно.
— Итак, ты в своем обычном зачуханном джек-керуаковском виде стояла в каком-то общественном туалете с сигаретой в зубах и тщательно мыла руки. И тут влетает хорошо одетая женщина ростом где-то 155 сантиметров и, не успев еще отдышаться, с трудом произносит что-нибудь вроде: «Умоляю вас, поменяемся одеждой. Полностью, здесь же, пожалуйста. Не могу долго объяснять, но за мной гонятся мерзкие типы. Я хочу от них скрыться. Вот только бы одежду сменить. Какое счастье, что у нас одинаковые фигуры!» Я нечто подобное видел в гонконгских боевиках.
Сумирэ рассмеялась:
— И туфли у нее были как раз двадцать второго размера, а платье — седьмого[12]. Чистая случайность.
— Итак, в этом же самом туалете и состоялся обмен одеждой, включая трусы с Микки-Маусом.
— У меня не трусы с Микки-Маусом, а носки!
— Без разницы, — сказал я.
— Н-да… — произнесла Сумирэ. — А знаешь, ты довольно близок к истине.
— Насколько близок?
Сумирэ наклонилась ко мне над столом.
— Это длинная история. Хочешь послушать?
— Вот интересно — «хочу ли я послушать»? А ты чего пришла? Наверно, чтобы мне рассказать всю эту историю, или как? Пусть даже она длинная до безобразия — выкладывай, чего уж тут. Да, если помимо основной темы там заготовлена еще увертюра и «Танец блаженных теней» — я не возражаю, пожалуйста, их тоже до кучи.
И она принялась рассказывать. О свадьбе кузины, об их совместном ланче с Мюу в Аояма. В общем, это действительно была довольно длинная история.
3
На следующий день после свадьбы, в понедельник, шел дождь. Начался заполночь и лил, не переставая, до рассвета. Мягкий, ласковый дождь пропитал весеннюю землю влагой до черноты и легонько растормошил притаившихся в ней безымянных существ.
«Я снова увижу Мюу», — от этой мысли душа Сумирэ заходилась и трепетала. Чем-то заняться не получалось: все валилось из рук. Будто она стоит на вершине холма, и ветер обдувает ее со всех сторон — такое вот чувство. Сумирэ села за стол, закурила. Как обычно, включила «вапро». Ждала, уставившись на экран, — ни единой фразы. Представить, что такое с ней может случиться, было просто невозможно. Плюнув на эту затею, Сумирэ выключила «вапро» и улеглась в своей комнатке на пол. Так и лежала — с незажженной сигаретой в зубах, бесцельно блуждая по собственным мыслям.
«Я снова буду разговаривать с нею. От одного этого сердце замирает. А вдруг мы простимся и больше никогда не увидимся — не то чтобы какая-то особая причина, а просто так — тогда что? Тяжко мне будет — вот тогда что, никто и не сомневается. Получается, эта красивая, ухоженная, взрослая женщина вызывает во мне такое восхищение? Да нет же, здесь что-то другое. — Сумирэ отвергла эту мысль. — Я хочу быть рядом с нею, хочу, чтобы моя рука постоянно касалась ее тела. Не слишком это похоже просто на восхищение».
Сумирэ вздохнула, какое-то время рассматривала потолок, потом закурила. «Все-таки странная вещь: в двадцать два года впервые в жизни я по-настоящему влюбляюсь и совершенно случайно — в женщину».
Мюу заказала столик в ресторане, примерно в десяти минутах пешком от станции метро Омотэ-сандо. Новичку найти его было совсем не просто, да и внутрь попасть — тоже: ресторан явно не из тех, куда можно забежать по дороге и перекусить. Даже название его никак не запоминалось с первого раза. У входа Сумирэ назвала имя Мюу, и ее проводили в маленький отдельный кабинет на втором этаже. Мюу была уже там — пила минеральную воду «Перье» со льдом и оживленно обсуждала меню с официантом.
11
Аруанда — загробное царство в «умбанде», одном из афрохристианских культов Бразилии, который возник в Латинской Америке в 1904 г. Корнями этот толерантный культ восходит к индуизму и включает в себя почитание католических святых, африканских божеств и верования бразильских индейцев. В мажорной песенке «Take Me To Aruanda» американская певица бразильско-германского происхождения, композитор, художник, одна из выдающихся исполнительниц боссановы Аструд Жилберто (р. 1940) просит забрать ее в Аруанду, где «алмазный песок, золотое солнце, серебряные звезды над холмами, много рыбы, куча времени, чтобы только и делать, что мечтать, где никто ни о чем не беспокоится, никто никуда не спешит, сплошная легкая жизнь, нет никаких печалей, и там ждет тебя рай».
12
Эти размеры в России соответствуют скорее детским, чем взрослым, — 33-й обуви и 38-й одежды.