Мой Милош

О Общество, о Город, о Столица!Раствóренным зияя дымным чревом,Ты не накормишь нас своим напевом.Чем ты была, тому не воротиться.Ты слишком предалась самодержавьюБетона, стали, пакта и закона.Ты нам была пример и оборона.Для нас росла и в славе, и в бесславьи.Где оказался наш союз разорван?В огнях войны, во вспышках звезд падучихИль в сумерки, в пустыне рельсов, в тучах,Когда бежали башни с горизонтом.И хмуро вглядывалось в отраженьеЛицо девичье узкое, и чётокБыл ленты взмах над чащей папильотокВ окне, под паровозное круженье?Твоя стена – теней стеною стала.Твой свет угас. Не монумент надменныйПод солнцем изменившейся вселенной,Но наших рук созданье устояло.Сквозь ширмы, занавески, позолоту,Прорвав портреты, зеркала и стены,Выходит человек, нагой и смертный,Готовый к правде, к речи и к полету.Приказывай, Республика. До слёзИспробуй все свое очарованье.Но он идет, как стрелка часовая.И смерть твою уже с собой принес.Я шел по лесу, вёсла на плече.Мне вслед зафыркал дикобраз из сучьев.Присутствовал и филин, мой знакомый,Эпохе неподвластный и пространству,Всё тот же самый Bubo из Линнея.Америка моя – в мехах енота,С его глазами в черных ободках.Бурундучком в валежнике мелькает,Где повитель над черною землеюСвила лириодендрона стволы.Ее крыло – окраски кардинала.Клюв приоткрытый – как из-под кустаШипит, в парý купаясь, пересмешник.Стеблистость мокасиновой змеи,Переправляющейся через реку.Она гремучкой под цветами юккиСовьется в груду крапинок и пятен.Америка мне стала продолженьемПреданий детства о глубинах чащи,Повествовавшихся под пенье прялки.И, заводя square-dance’а хоровод,Играют скрипки, как в Литве играли.Моя танцóвщица – Бируте Свенсон,Из Ковно родом, замужем за шведом.И тут ночная бабочка на светВлетает, в две ладони шириноюИ глянцево-прозрачно-изумрудна.А почему бы нам не поселитьсяВ природе, пламенистой, как неон?Не задает ли нам работы осень,Зима, весна и мучащее лето?Нам не расскажут воды ДелавараНи о дворе блестящем Сигизмунда,Ни об «Отъезде греческих послов».[24]И, не разрезан, Геродот пылится.И только роза, символ сексуальный,Она же символ неземной любви,Откроет неизведанные бездны.О ней-то мы во сне напев услышим:В глубинах розы есть дома златые,Ручьи льдяные, черные протоки.Персты рассвета на вершинах Альп,А вечер с пальм стекает на заливы.А если кто умрет в глубинах розы,То вереница веемых плащейДорогой пурпурной несет его с горы,Дымятся факелы в пещерах лепестков,И будет он схоронен в недоступнойЗавязи цвета, у истока вздоха,В глубинах розы.Пусть месяцев названья то и значат,Что значат. Да ни в коем залп «Авроры»Не длится. И ночной бросок хорунжих[25]Ни одного не заразит. На памятьПускай хранится, как в шкатулке веер.И почему бы на столе дощатомНам не писать по-старосветски одыИ славить звездный календарь, сгоняяЖука с бумаги кончиком пера?