Какая даль, но я мог бы услышать, как возница щелкает бичоми мы из Тугановичей гурьбой подъезжаем к воротам именияХрептовичей в Щорсах.
Чтобы в самой большой в Литве библиотеке читать книги,украшенные рисунком космического человека.
Если пишущие обо мне перепутают столетия,я сам подтвержу, что был там в 1820 году,склонившись над «L’aurore naissante» Якоба Бёме,[28]издано во Франции, 1802.
9. Не по легкомыслию
Не по легкомыслию, почтенные богословы,занимался я тайным знанием многих столетий —но по боли сердечной, глядя на ужасы мира.
Если Бог всемогущ, Он может это позволить,только если предположить, что Он не благ.
Откуда границы его могущества, почему таков,а не иной порядок сотворения – пытались ответитьгерметики, каббалисты, алхимики, рыцари Розы и Креста.
Лишь сегодня теории астрофизиков подтвердили быих предчувствия, что пространство и времяотнюдь не вечны, но имели свое начало
В одной невообразимой вспышке, от которой пошлиисчисляться минуты, часы и веки веков.
А они занимались тем, что случилось в лоне Божестваперед этой вспышкой, или как появились Да и Нет, добро и зло.
Якоб Бёме верил, что зримый мир возникиз катастрофы, как акт милосердия Бога,желавшего упредить расширение чистого зла.
Когда мы жалуемся, что земля – прихожая ада,то вообразим: могла бы она быть настоящим адом,без единого проблеска красоты и добра.
10. Мы читали в катехизисе
Мы читали в катехизисе о восстании ангелов —что предполагало бы некие деяния в пред-мире,прежде чем зримый космос был сотворен,только так мы умеем мыслить, в категориях «перед» и «после».
Даже если б в пред-мире жили целые полчищаневидимых ангелов, только один из них,проявляя свободную волю, взбунтовалсяи стал предводителем мятежа.
Точно неизвестно, был ли он первым и самым совершеннымиз призванных к жизни существили же темной стороной Самого Божества,которую Якоб Бёме называл Гневом Божиим.
Так или иначе, ангел прекрасный и сильный обратился противнепостижимого Единства, ибо сказал «Я»,а значит, отделился.
Люцифер, носитель темного света, называемый он же врагом,сатаной, в Книге Иова он государственный обвинительв хозяйстве Творца.
Нету хуже изъяна в деле рук Бога, Который сказал «Да»,чем смерть, то есть «Нет», тень от волиотдельного существования.
Этот бунт – демонстрация собственного «Я» и называется похотью,concuspiscientia, а потом его повторили на земленаши прародители. Древо познаниядобра и зла могло бы, как это открыли Адам и Ева,называться древом смерти.
Грех мира мог быть изглажен лишь новым Адамом,чья война с князем мира сегоесть война против смерти.
11. По мнению Мицкевича
По мнению Мицкевича и Якоба Бёме, Адам был таким,как Адам Кадмон из каббалы, космическим человекомв лоне Божества.
Он явился посреди сотворенной Природы, но ангельский,одаренный незримым телом.
Его искушали силы природы, взывая к нему(как продиктовал Мицкевич Арману Леви):
«Вот они мы, очевидности, формы, вещи, добиваясь лишь подчиняться тебе, служить тебе. Ты нас видишь, касаешься, можешь нами командовать взглядом, кивком. Видел ли ты когда-нибудь существо выше себя, бога, чтоб у него был взгляд и кивок повелевать стихиям? Веруй нам, ты настоящий бог для нас, ты настоящий господин всей твари. Соединись с нами, станем одной и тою же плотью, той же природой, уподобимся друг другу».
Адам поддался соблазну, и Бог наслал на него глубокий сон.
Когда он проснулся, перед ним стояла Ева.
12. И так вот Ева
И так вот Ева оказалась делегаткой Природыи втянула Адама в однообразный круг рождений и смертей.
Как будто Великая Матерь-Земля палеолита, что рождаети сберегает прах.
Отсюда, быть может, у мужчин страх любовных обетов,ибо они всего лишь обетованье смерти.
Наши сестры не согласятся с земною природой Евы,но у Якоба Бёме мы встретим и образ Евы иной,той, что получила и приняла призывстать матерью Бога.
Не забудем, однако, что Бёме говорит о мире архетипов,созерцаемых Богом, а значит, о таком,где не существует никакого перед и после,то есть вторая Ева вовсе не преемница первой,они стоят рядом, та и другая, под взглядом Творца.