Поведение «звезды», скажу прямо, не очень спортивно. Фактически Круифф учинил самосуд. Судья же поступал так, как и предупреждал игроков перед матчем.
Больше всех натерпелся от арбитра Добиаш. Наши стопперы воспринимали ход поединка в меру своего темперамента и характера. Ондруш и Чапкович —достаточно спокойно, сохраняя собранность и способность хорошо видеть поле. Однако Добиаш увлекался настолько, что впадал в какое-то особое состояние: никого не видел, ничего не слышал. Глазами впивался в мяч и в ближайшего соперника, будто ничего иного для него не существовало. Эту особенность Карела Добиаша мы уже знали: так он воспринимает любую (а не только самую ответственную) игру. Мы, игроки оборонительных линий, по ходу действий обязаны объясняться друг с другом. Уже изучили все возгласы, которыми обмениваемся, и все команды, необходимые для полной ясности (кто за кого отвечает, кому принимать мяч...). Самый шумный среди нас — Добиаш. Не будет большим преувеличением сказать, что он говорит почти без передышек. Иногда его не разберешь. Да и он, мне кажется, не всегда понимает остальных. Не хочу сказать, что Карел ошибается из-за плохого взаимопонимания с партнерами. Реплики товарищей воспринимает как-то глубоко по-своему — может быть, первой сигнальной системой. Бывает, что судья делает ему замечание за многословие, а иногда — за «неспортивное поведение». Но применительно к Добиашу смешно говорить о неспортивном поведении. Скорее, такое поведение можно назвать чересчур спортивным — настолько Карел захвачен игрой. Он не в силах отвыкнуть от этого. Вечно бормочет что-то (по крайней мере про себя).
Наши арбитры знают эту его особенность и относятся к ней с пониманием. Но Томас воспринял сочный словацкий Добиаша как тарабарщину, а его реплики был склонен трактовать как язвительные по поводу особой роли арбитра в матче. Ему могло так показаться, ибо Карел имеет привычку краснеть, вращать глазами и делать огорченное лицо. Судья то и дело подскакивал к нему, грозил пальцем и повторял фразу, произнесенную еще в раздевалке:
— Доунт took!.. Плей футбол! [10]
Но Паролей, по всей вероятности, остался глух к призывам служителя Фемиды. Смотрел «сквозь арбитра» на то, что имело к нему прямое отношение: на мяч, на перемещения противника. Я знал, во что угроза арбитра, сделанная в раздевалке, выльется (он еще раз напомнил. Теперь — Добиашу: «Аут!» — «С поля!»), и не на шутку испугался, что Добиаш будет удалён. Как только выдалась подходящая минутка, крикнул ему:
— Не дури! Он тебя выгонит!
Добиаш смотрел на меня с удивлением (точнее, не на меня, а в мою сторону. Ясно; и меня он «в упор» не видит и не слышит).
В таком состоянии Карел поспешил мне на помощь. Я принял легкий мяч (вероятно, посланный назад кем-либо из наших). Осмотрелся, куда его направить. Но никто еще не успел открыться. Тогда я пустил мяч вперед по земле, чтобы выбить его с границы штрафной. Так мы, вратари, даем партнерам время для занятия выгодных позиций. К этому приему прибегают во всех командах с тех пор, как голкиперам запретили делать с мячом в руках в своей штрафной более трех шагов.
Едва пустил мяч перед собой, как к нему рванулся Круифф. Я держал его в поле зрения. И даже заметил, что он делает подчеркнуто безразличный вид. Однако рассчитывал на какой-нибудь фокус с его стороны. В любом случае я был к мячу ближе и уверенно контролировал его. Рядом с Круиффом в тот момент дежурил Добиаш. Он был уверен, что в данном случае Круифф — «его». Рванулся за ним, исполненный решимости помешать продвижению голландца. Мяч уже находился у меня в руках. Добиаш помешал Круиффу атаковать меня. К сожалению, тем, что сзади схватил его за руку.
С ужасом я перевел взгляд на арбитра — тот уже показывал Добиашу желтую карточку! Томас стоял с поднятой рукой как раз на том месте, где было допущено нарушение. Обосновал наказание точно: создание помех в игре без мяча (мяч-то, повторяю, был у меня). За это, по правилам, назначается свободный удар. Судья, однако, учитывая строгий эталон, от которого он отталкивался, мог квалифицировать проступок и как неспортивное поведение. А это означало бы...