Однако ответа не последовало, тогда вожак стукнул кулаком себя в грудь:
– Решено. Завтра с рассветом выдвигаемся.
После Фаргар устремился к лекарю. Тунгур сидел на пне, втирал в лисьи шкуры особый травяной настой.
– Готова ли одежда для пленницы? – глава возник в проеме.
– Приветствую, бэр Фаргар, – пробубнил старик. – На штаны вот, – указал на медвежью шкуру, – на жилет еще нет. Шить не буду, я лекарь, а не швея.
Спорить с Тунгуром было бесполезно, потому Фаргар, молча, взял готовую шкуру и отправился к себе. Тайли тем временем растопила пещь, все же после купания в реке ее продолжало трясти, да и кашель вернулся.
– Вот, – Фаргар бросил на койку шкуру. – Сама себе сошьешь. Умеешь?
Девушка тогда, молча, кивнула. Даже оборачиваться не стала, не хотела показывать слез.
– Я могу еще и готовить, – еле выдавила из себя.
Фаргар тогда подошел к ней, встал за спиной.
– Чтобы отравить меня? – усмехнулся. – Думаешь, орки настолько глупы?
А Тайли резко развернулась и наконец-то посмотрела ему в глаза.
– Нет. Я скорее сама выпью отраву, чем причиню вред тебе.
На ее слова Фаргар не нашелся, что ответить, хотя слова эти теплом разлились по телу. Верить девчонке желало сердце, но разум говорил совсем другое. Люди – коварные двуличные создания, они не ценят проявленного к ним уважения. Отец тоже пытался договориться с Арвигом, верил в мирное сосуществование, но его предали, не пощадили даже мать, женщину. Да, Унараг отыскал предателей и в тот же день их казнили, однако души воинов были отравлены лживыми обещаниями людей. Потому верить им – последнее дело. Тайли, возможно, когда-то и была другой, но теперь…
И Фаргар покинул ее гулум, а девушка села на койку. Не было сил ни на слезы, ни на страдания, внутри возникла пустота. Вдруг в этой пустоте родилась мысль – бежать надо. Изыскивать любой способ и бежать. Если Фаргар отвезет ее в свою деревню, считай все, живой оттуда она не выберется. Уж лучше сгинуть в чаще Карстового леса, чем превратиться в трофей, ибо Фаргар видит в ней лишь врага, причем личного.
Вот если попробовать сбежать в ночи, густой туман как раз может сыграть на руку. Но для того нужна одежда, от ее платья вон, одни жалкие лохмотья остались. И Тайли принялась за дело, отыскала в сундуке, что стоял в соседнем гулуме, нож, с земли подобрала ветку. Этого достаточно. Скоро ветка превратилась в подобие иглы, а исподнюю юбку платья девушка нарезала на тонкие длинные лоскуты, заместо ниток пойдут. Медвежья шкура оказалась довольно мягкая, резалась хорошо, да и шилась легко. И через два часа с лишним Тайли уже примеряла штаны. Правда, в таких на голое тело долго не походишь, потому часть платья пошла еще и на исподнее белье. Жаль, на жилет не хватило шкуры, потому остаток материи от платья превратился в накидку с прорезями для головы и рук. Обувь девушка тоже утеплила.
И потекли часы ожидания, за которые Тайли из выделенных ей корней Бака10 и куска кабанятины сварила себе похлебку. Хорошо, что матушка всему обучила, иначе как выжить. Как ни крути, а женщина должна уметь вести хозяйство, несмотря на положение в обществе. Жаль, первые лица Аранхарма этого не понимают и не принимают, заполонили дома прислугой. Чуть ли не для каждого действа своя служанка имеется. А вот у них дома всего-то человек десять помощников. От воспоминаний о родном Аранхарме на душе потеплело. Если бы не отец с его безумной идеей поскорее женить ее на самолюбивом герцоге, все было бы куда лучше. Но сейчас Тайли согласилась бы даже на женитьбу, как ни прискорбно признавать. Или нет… Что-то в голове совсем все перепуталось. Поскорее бы уже ночь наступила. У орков оставаться нельзя.
Ибар тоже себе места не находил, до того хотелось отомстить вожаку за унижение. Ну, ничего, вот вернутся в деревню, и он вызовет сына Радула на бой. Положение Фаргара еще очень шаткое, не все Катаганы его приняли, не все простили Радулу промедление в войне с людьми, а как итог, изгнание. Семья Ибара как раз была из тех, кто не принимал нового вожака, из-за жадности и трусости Радула многие пострадали, а он лично потерял во время перехода младшую сестру и бабку. Однако Ибар снова поймал себя на том, что должен бы ненавидеть дочь правителя Аранхарма, но почему же не получается? Почему хочется биться за нее?
– Что голову повесил? – рядом сел Голун. – Завтра возвращаемся домой, радоваться надо. Я вот до трясучки соскучился по своей Берге. Сколько там уж времени прошло, как отправились в поход?