Мы идем в кают-компанию и ждём.
Тянутся долгие минуты, пока появляется посыльный. Он щёлкает каблуками:
— Господа капитаны! Вам надлежит прибыть к командующему подводными силами во флагманскую кают-компанию!
Нас приглашают по очереди. Сначала идёт Зобе, несколько минут спустя — Велльнер.
Я остаюсь один. Подхожу к окну и смотрю наружу. «Что же он может хотеть от нас?» — размышляю я. Эта мысль уже почти мучительна.
Наконец приглашают и меня.
В светлом помещении флагманской кают-компании я предстаю перед командующим подводными силами. Посередине большой стол, покрытый картами. На заднем плане — командир флотилии и Велльнер.
— Капитан-лейтенант Прин по вашему приказанию прибыл.
— Ещё раз спасибо за ваш успех, Прин.
Командующий подводными силами пожимает мою руку.
— А теперь послушайте. Велльнер, начните с самого начала.
Велльнер подходит к столу и склоняется над картой: «Охрана обычная, как и везде. Особенности, которые я указал в журнале боевых действий, состоят в следующем…» При этом он указывает на карте несколько пунктов. Я следую взглядом за его рукой. Это район Оркнейских островов. В середине карты крупная надпись: «Бухта Скапа-Флоу».
Велльнер продолжает свои пояснения, но я уже не могу следить за ними. Все мои мысли кружатся вокруг этого названия: Скапа-Флоу!
Затем слово берёт Дёниц:
— В мировую войну[28] английские минные заграждения находились вот здесь, — он склоняется к карте и показывает остриём циркуля. — Наверно, они и сейчас расположены там же. Тогда здесь погибла лодка Эмсманна, — остриё циркуля упирается в Хокса-зунд, — а здесь, — циркуль описывает овал, — обычно находится якорная стоянка английского флота. Все семь проходов в бухту заблокированы и хорошо охраняются. И всё же мне кажется, что решительный командир вот здесь, — циркуль скользит по карте, — смог бы пройти. Это будет непросто сделать, так как между островами очень сильное течение. Но всё же я верю, что пройти можно!
Он поднимает голову. Острый, изучающий взгляд исподлобья.
— Как вы считаете, Прин?
Я смотрю на карту. Но прежде, чем я хочу ответить, адмирал продолжает:
— Я не требую от вас сиюминутного ответа. Обдумайте всё спокойно. Берите с собой все документы и взвесьте всё основательно. Я жду вашего решения не позднее полудня вторника.
Он поднимается и смотрит на меня в упор:
— Надеюсь, вы понимаете меня, Прин. Вы полностью свободны в вашем решении. Если придёте к убеждению, что это мероприятие проводить нельзя, сообщите мне.
И с особым ударением:
— На вас не ляжет никакое пятно позора, Прин. Вы навсегда останетесь для нас командиром.
Прощальное рукопожатие. Я забираю с собой карты и расчёты.
В прощальном приветствии мы выбрасываем вперёд-вверх правую руку.
Я отправляюсь на плавбазу «Гамбург». Прячу карты и расчёты в свой маленький стальной сейф. Затем иду домой.
Во мне появляется огромное напряжение. Можно ли всё это выполнить? Рассудок оценивает и рассчитывает, но воля и желание уже теперь говорят, что нужно решаться. Я целиком поглощён своими размышлениями и на приветствия солдат отвечаю чисто механически.
Дома меня встречают жена с ребёнком. Обед готов, стол накрыт. Но мои мысли продолжают беспрерывно крутиться вокруг одного полюса: Скапа-Флоу.
После обеда я прошу жену отправиться на прогулку одной: у меня много работы. Она кивает и грустно улыбается:
— Ах, очередное предприятие…
Однако больше ни о чём не спрашивает. Она сама дитя солдата.
Когда она уходит, я возвращаюсь на «Гамбург». Достаю карты и расчёты. Затем сажусь к письменному столу… Чудесно, тщательный анализ показывает, что мероприятие выполнимо!
Когда я заканчиваю работу, снаружи уже темно. Я складываю бумаги и отправляюсь с ними в гавань. Город тих и темен, в небе ярко светятся звёзды.
На следующее утро я прибываю к фон Фридебургу на доклад. Он принимает меня сразу.
— Ну, — смотрит он на меня вопросительно, — что скажете, Прин?
— Когда я могу доложить командующему подводными силами, господин капитан?
— Итак, ты пойдёшь?
— Так точно.
Он тяжело опускается в кресло за письменным столом и берётся за телефонную трубку.
— Я, собственно, думаю, — говорит он при этом, — что я на вашем месте тоже побаивался бы только из-за семьи.
Затем он говорит по телефону:
— Так точно, господин адмирал, Прин у меня. В четырнадцать? Есть!