Да блин!
Возвращаюсь в прежнее положение.
Что делать?
Идти домой или ждать, когда докурит?
Жду. Сижу на корточках, стараюсь не дышать, иначе чихну и все пропало – в носу свербит от едкого запаха.
«Их Вилль! Туду-Туду! Их Вилль!»
Черт, черт, черт, черт!
Вибрируя, песня «Рамштайн» в кармане куртки разрывает мой мобильный. Вынимаю. Ленка, зараза – она всегда не вовремя.
Это фиаско…
Слышу Ромкино громкое покашливание.
Нет, это провал…
Ладно, без паники. Если позориться, то до конца и с гордо поднятой головой. Главное, снова на него с лестницы не свалиться.
Будто так и надо, я делаю вид, что была здесь давно и просто ждала звонка из Италии.
– Ма́рко, бонджорно! – принимая вызов, громко восклицаю с итальянским акцентом.
Я поднимаюсь и неторопливо шагаю вниз. Поворачивая на его пролет, стараюсь на Ромку вообще не смотреть – только под ноги:
– Si, sono a casa! E tu?[4]
Мило смеюсь, будто по ту сторону трубки Марко делает мне комплимент. Счастливая от этого, поднимаю на Ромку взгляд. Сосед хмурит широкие брови и делает вид, что понимает итальянский.
Попался!
Пусть знает, что я себя не на помойке нашла и мне звонят из самой Италии. Медленно спускаясь, я пристально смотрю Ромке в глаза и широко улыбаюсь мнимому собеседнику. Ромашка без капли стеснения выдерживает мое внимание. Да так, что от волнения мой словарный запас итальянского внезапно заканчивается.
Вот как отрезает, ничего не помню.
Приходится мгновенно менять тактику, импровизировать. Только бы не споткнуться.
Не при нем!
И не на него!
До Ромки остается пара ступенек, и я начинаю нести какую-то ерунду на псевдоитальянском, эмоционально жестикулируя. Я же будущая итальянка, а они только так и разговаривают:
– Prosciutto, gelato, emozioni![5] Benvenuto colobaranti al mare![6]
Хрюкнув, Ромка тушит окурок о внутреннюю сторону перил и, пропуская меня, бросает сканирующий взгляд, а я, покашливая, вхожу в облако дыма.
Высокомерно сверлю соседа взглядом и прощаюсь с мнимым собеседником:
– Si Marco, grazie! Ciao![7]
Заворачивая, я специально опускаю ладонь на перила, касаясь Ромкиной руки – пусть помнит о моих прикосновениях. Скрываюсь из вида, но, услышав, как хлопает дверь его квартиры, резко торможу и встаю под пролетом, чтобы отдышаться.
Щелчок замка. Фух! Могу выдохнуть. Мои руки и ноги трясутся, а сердце я готова вот-вот выплюнуть от волнения, поэтому делаю глубокий вдох, выдох.
Санта Клеопатра! Так я еще не позорилась. Хорошо, что обула кроссы вместо каблуков, иначе точно исполнила бы полет шмеля и приземлилась прямо на Ромашку.
Ленка ржет в трубку. Представляю, как она сейчас катается по полу от моей актерской игры, которая точно тянет на Оскар.
Еле сдерживаюсь, чтобы самой не засмеяться.
Не здесь! У стен есть Ромкины уши.
Подруга почти час не может успокоиться. Она уже третий раз отжимает тряпку и снова кидает ее в ведро в попытках справиться со смехом.
– Все, хватит заливаться, домыть не успеешь, – бурчу и смотрю на экран. – Мне еще за печенегами топать.
Договорились с Леной встретиться на перекрестке, ровно в шесть и при параде, как положено.
Она по возрасту как моя сестра: ей девятнадцать, учится на первом курсе педагогического университета. Ленка – будущая учительница младших классов и мой персональный коуч по отношениям. У нее есть взрослый парень, Сашка, поэтому подруга вываливает на меня такие подробности своего распутства, что мне иногда становится стыдно. Но бывает и смешно, потому что Ленка, как и я, – королева факапов. Эта парочка познакомилась на Новый год на студенческой вечеринке, куда Сашка забрел в поисках доступных развлечений. Любовь с первого раза – так называет Ленка свое безрассудство.
Ее парень неделю как устроился охранником в новый и единственный бар нашего поселка. Открытие было меньше месяца назад, за день до моего восемнадцатилетия. Сашка говорил, что хозяин бара какой-то москвич, а управляющий – кто-то из местных. И сегодня в этом баре выступает моя любимая группа «Три дня дождя» – это целое событие для нашего города. Как же я их обожаю!
Сашка проведет нас бесплатно. Будет аншлаг, и если я не возьму автограф… Даже думать не хочу!
– Все, я побежала, – обнимаю подругу и напоминаю, – ровно в шесть.
Прежде, чем зайти в подъезд, внимательно прислушиваюсь. Позориться дважды я не собираюсь. Вроде тихо. Неслышно взбежав по ступенькам, захожу домой и разуваюсь.
Карина даже не выходит – сидит в зале перед телевизором. Вот такая у нас семья – всем плевать на провалы и удачи друг друга, никакой поддержки.