«Если я умру, поднимаясь по твоей лестнице, я подам на тебя в суд из могилы»
Я постучалась в дверь.
— Ты пришла, — с улыбкой сказал он. Ощущение в коленях было, как после опасного подъёма.
— И я принесла носки. — Я не знаю, как это вышло, но я привезла три пары носков. Белые, разноцветные и гольфы с рисунком аргайл[38], которые выглядели очень мило, и я не могла их не купить.
— Я вижу. Заходи.
— Ну, не всё так плохо, как я ожидала. Послушав тебя, я приготовилась к худшему. — Конечно, это не Йеллоуфилд, но не так уж и плохо. Мы стояли в маленькой кухне, в которой хватило места только для бытовой техники на одной стороне и небольшого столика с двумя стульями на другой. Узкий коридор вёл, как я и думала, в остальную часть дома.
— Хочешь посмотреть? — спросил он.
— Конечно. — Я положила носки на стол и пошла за ним по коридору.
— Здесь спальня и ванная комната. — Он указал направо и налево от меня. — А это гостиная/кабинет/библиотека/кладовка. — Дом был похож на песочные часы, но в то же время был восхитительным. Вся мебель — старая и залатанная, но не грязная.
— А это Наполеон. Он хочет захватить власть над миром. — Дасти подошёл к дивану и достал пушистый чёрный комочек, который оказался котёнком с огромными голубыми глазами. Дасти обнял его, как ребёнка, и Наполеон мяукнул. Я чуть не умерла прямо там, посреди его гостиной.
Я слышала, что парни невероятно привлекательны, когда играются с детьми, но никогда этого не видела. Сейчас Дасти гладил этого котёнка, который мурлыкал, как маленький танк. Боже, как это трогательно… и сексуально.
— Хочешь подержать его? — У меня никогда не было домашних питомцев. Мои родители говорили нет, каждый раз, когда я просила об этом на день рождения и Рождество, ведь мы постоянно переезжали. Я всегда хотела собаку, но теперь я увидела, что коты не так уж плохи. Большую часть времени.
Дасти передал его мне, и кот мяукнул.
— Он говорит тебе привет. А если ты погладишь его здесь, он будет вечно любить тебя. — Он почесал Наполеона под подбородком, котёнок закрыл глаза и замурлыкал. Теперь настала моя очередь.
— Я не знала, что у тебя есть кот, — сказала я, когда Наполеон прижался ближе к моей руке.
Дасти сел на диван.
— Я не собирался его заводить, но одна женщина нашла в мусорке котят и
предложила забрать одного из них, и я не смог сказать нет. Ты смогла бы сказать это
ему?
— Нет. — Я села рядом с ним. — Всё реально не так плохо, Дасти. — В углу стояла книжная полка с несколькими книгами в мягкой обложке, древний телевизор с DVD-плеером — напротив дивана. На стенах висели пару фотографий. Немного не то, что я ожидала. Я несколько раз была в жилище парней, где обычно висели плакаты полуобнажённых девиц или страницы из «Playboy», а всё вокруг — заставлено банками из под пива и упаковками от чипсов.
— Здесь не так много вещей, но всё это моё. И Наполеона. Это его места. Я просто здесь живу.
В доме стояла тишина, за исключением мурлыканья Наполеона.
— Так ты все ещё злишься на меня? — спросил он.
Я не могла лгать.
— Это не полностью твоя вина. Я собираюсь разобраться с Рене и всеми остальными, когда я вернусь.
— Ты хочешь этого? Я имею в виду, они не должны знать, что ты об этом знаешь.
— Но они лгали мне, Дасти. Я не могу простить им этого.
— Ты права. — Он погладил Наполеона и вздохнул. — Поэтому у меня есть кое-что для тебя. Я хочу попросить этим прощения, или, как минимум, начать просить прощения. Согласна?
— Это не имеет ничего общего с носками?
— Нет.
Я понятия не имела, что о чём он говорит. Дасти взял спящего Наполеона и аккуратно положил в кровать около дивана.
— Я сейчас. И закройте глаза. — Я услышала, как он вышел из комнаты, затем вернулся и поставил что-то передо мной.
— Ладно, открывай.
Я посмотрела вниз и увидела корзину с огромным бантом. Она вся была заполнена…
— Равное отношение Skittles и M&M’s. Я их посчитал. Ты знала, что в пакетике их неодинаковое количество? Я обнаружил это около пяти часов утра, когда не смог перестать думать о тебе.
— Ты хочешь сказать, что ты посчитал всё это? — Их, должно быть, здесь тысячи.
Он сунул руки в карман.
— Да, и это заняло некоторое время.
Я посмотрела на корзинку и снова покачала головой.
— Ты такой странный, Дасти Шарп.
— Странный в хорошем смысле?
Я встала и подошла к нему.
— Да. Странный, в смысле, удивительный, — ответила я, прежде чем поцеловала его.
Он вынул руки из карманов, обняв меня ими за талию, притянув к себе ещё ближе. Я почувствовала от него запах шоколада.
— Ты ел конфеты?
Он усмехнулся.
— Их же было неодинаковое количество.
— Ох. — Я пожала плечами, снова целуя его, медленнее, чем прошлой ночью. Мягче. Словно это был наш первый поцелуй. Мы оба знали, что у нас много времени. Я с головой окунулась в нарастающее во мне чувство. Его руку скользнули под мою рубашку, он подтолкнул меня назад и мы споткнулись о корзинку. Мы оказались на диване.
Затем он вытащил несколько прядей из моего пучка и обернул их вокруг пальца.
— Мы можем не торопиться, у нас есть весь день.
— Что значит не торопиться? Мне нужна демонстрация того, что меня ждёт.
— Я думаю, это будет вот так, — сказал он, медленно целуя меня в губы, прежде чем перейти к шее. — И так, — он снял мою рубашку с одного плеча и поцеловал ключицу, снимая ремешок бюстгальтера.
— Не торопиться… хорошо, — со стоном ответила я. Он засмеялся, продолжая целовать меня, не снимая мою одежду. Что, конечно, было удивительным и немного расстраивало. Я никогда не видела его без рубашки, и собиралась исправить это, стаскивая её с него, а так как у него не было выбора, он смерился с этим.
— О времени, — сказала я, восхищаясь его мышцами, которые, до сих пор, только чувствовала при прикосновении. Они просто…идеальны. В первый раз я видела его татуировки — два одинаковых китайских иероглифа. Я понятия не имела, что они означают, но подумала спросить об этом позже.
— Вау, — сказала я, прежде чем поцеловала его, начиная с шеи. Я ощущала его пылающую кожу.
— Чёрт, Джосселин. — Мне нравилось, когда он использовал моё полное имя.
Он будто занимался с ним сексом. Действительно, по-настоящему хорошим сексом.
— Если мы не прекратим, не думаю, что смогу остановиться, и не думаю, что мы готовы к этом. Пока.
Он был прав. Но моё тело не хотело ничего другого.
— Ты безжалостный. Сначала заставляешь меня возбудиться, а потом просишь просто… остановиться.
— Ты хоть представляешь, сколько раз мне приходилось закрываться в ванной после нашей встречи? Двенадцать.
— Ужас! — воскликнула я, положив на его грудь руку, будто собираясь оттолкнуть.
— И не говори мне, что ты этим не занималась. — Мои уши выдали меня.
— Не сегодня. — Ложь. Сегодня, когда он позвонил мне.
Он посмотрел на свои брюки и покачал головой, затем схватил свою рубашку
и прикрыл их.
— Я всегда говорю себе, что смогу контролировать его, но у меня никогда не получается, — появилось ощущение, что сейчас он разговаривает со своей выпуклостью, не со мной.
— И часто ты произносишь ободряющие речи?
Он вскинул руки вверх.
— Почему тебя всё ещё видно?
Да, определённо, он разговаривает со своим членом.
— Пожалуй, я перестану быть такой… соблазнительной, — сказала я, поправляя свою одежду.
— Рыжик, ты не перестанешь. Это просто… ты ничего не должна делать. Даже ничего не делая, ты возбуждаешь меня.
Возможно.
— Может, мне начать ковырять в носу, или плеваться?
— Даже так я нахожу тебя прекрасной и очаровательной. — В эту минуту замяукал Наполеон. Дасти поднял его и поцеловал. Иисус, как же это мило.
38
Аргайл - узор из ромбов или квадратов, расположенных по диагонали, и пересекающихся диагональных линий. Геометрия узора аргайл украшала килты и пледы знаменитого шотландского клана Кэмпбеллов.