— Эй, эй, — сказал он, подходя и убирая их. — Тебе нечего стыдиться. Я уже догадался об этом. В этом нет ничего страшного. Да даже не имеет значения, если бы ты была до меня со ста парнями. Просто, твоё желание поделиться этим со мной означает… всё. Я весь твой, Джос, и я боюсь тебя потерять. Даже, когда ты пытаешься бросить меня.
Он схватил моё лицо руками и подошёл ещё ближе. Я знала, что он собирается поцеловать меня, но на этот раз я собиралась его остановить.
— Дасти, я не могу, мне жаль. Есть вещи… стоящие на моём пути. Слишком много вещей. Я не хочу разрушить всё то, что я построила здесь. Я не хочу потерять то, что у меня есть сейчас. И если это означает сказать тебе «нет», я так и сделаю. Потому что то, что между нами, — не сработает. Я бы хотела остаться друзьями. Иначе, ты не сможешь приезжать сюда, Хантер окажется в ужасном положении. Я просто не хочу… не хочу не видеть твоего лица. Я не смогу. — Ничего себе, я даже не чувствовала этого, пока не сказала об этом вслух.
Он открыл рот, пытаясь возразить мне, но издал звук, больше похожий на взрыв.
— Хорошо, я понимаю. Но это не значит, что мне всё нравится, и я буду делать так, как ты сказала. Я всё равно попаду в твою жизнь и возьму то, что я хочу. Я хочу тебя, и получу каким-угодно образом. Ты стала моим наркотиком. — Он улыбнулся, но это была не счастливая улыбка.
— Прости, я бы предложила тебе группу поддержки, но не думаю, что есть Анонимные наркоманы Джосселин.
— Ты единственный наркотик в моей жизни. — Мне хотелось прикоснуться к нему, но это спровоцировало бы поцелуй и отменило бы мои слова. Он опустил руки и сел на диван.
— Как думаешь, можем мы сказать Рене, что она может заходить? — Мы слышали её в другой комнате, но не знали: подслушивает она или пытается так сказать, что всё ещё здесь. Я кивнула.
— Рене! Ты можешь входить. — Она вошла, как только услышала своё имя.
— Ты в порядке? — Её глаза бегали с меня на Дасти.
— Я в порядке. Мы просто говорили. Нет необходимости в угрозах, в вилах или в разъярённой толпе, — сказала я.
Рене посмотрела на меня, а Дасти пожал плечами.
— Я не знаю, где она этого всего набралась, — сказала Рене.
— Мне всё равно, с чего начинать. Я просто хочу быть с ней. — Сказал Дасти.
Я посмотрела на него. Он не должен был говорить такие вещи. Ещё больше, он не должен был говорить так при моей сестре, когда я твёрдо заверила их обоих, что он — просто друг. Он флиртовал со мной?
— Прости, — прошептал он, хотя не выглядел, что ему жаль.
Раздался ещё один звонок в дверь, и Рене пошла открывать.
— Наконец-то, — сказала она, когда в дом вошли остальные его жители.
Я встала и ударила его в грудь.
— Ты не должен был так говорить, как идиот, — сказала я, когда все остальные складывали привезённые пакеты и лотки со стаканами кофе, а также несколько коробок Munchkins[40].
— Мы купили тебе чай, Малышка Не, — сказал Мейс, протягивая мне один из стаканов.
— Спасибо, Мейс. — Я потягивала чай, он был сладкий и горячий. Дасти схватил стакан чёрного кофе и желейный Munchkins. Две секунды назад он флиртовал со мной, а теперь вёл себя так, будто меня не существует.
Что за чёрт?
— Ты в порядке? — спросила Тейлор. — Всё было как-то…
— Я в порядке. Мы с Дасти провели беседу и согласились, что мы лучшие друзья.
Она засмеялась и достала круассан из одного пакета.
— Ты имеешь в виду, что ты решила. Невозможно поверить, что он пошёл на это.
— Он сказал, что это моё решение, — ответила я. Всё ещё смеясь и качая головой, она подошла к шкафу и взяла банку Nutella. В Йеллоуфилде была одна вещь, которой всегда было много и она не заканчивалась — Nutella. У нас могли закончиться туалетная бумага или стиральный порошок, но не Nutella.
Разламывая круассан она намазывала его пастой.
— Поверь мне, Хантер не отступил, когда я пыталась его оттолкнуть, в точности, как ты Дасти. — Я огляделась вокруг, никто не наблюдал за нами.
— О чём ты говоришь, малыш? — Спросил Хантер, подойдя к ней сзади и кладя голову на её плечо.
— О грибковой инфекции, — сказала она, подмигнув мне.
— Ты собираешься со мной поделиться? — спросил он, показывая на круассан.
Она вздохнула и протянула ему. Он съел с её рук, и она рассмеялась.
Тейлор взглянула на меня, сначала я не поняла, но потом она прошептала мне на ухо:
— Пусти его. Ты пожалеешь, если не сделаешь этого. Поверь мне.
Она отпустила меня, а я вернулась в гостиную, где обнаружила, что Дасти возился с гитарой Хантера. Я на знала, что он умеет играть.
Все остальные оставались на кухне, возможно, пытаясь дать нам время.
— Какие-нибудь пожелания, Рыжик? — Поинтересовался он, наигрывая на гитаре, будто родился с ней.
— Ты умеешь играть на ней?
— Да, Хантер научил меня. Я думаю, ты должен уметь играть, если собираешься стать учителем музыки. — Значит, это были чертовски отличные уроки.
— Что это была за песня, которую ты пел мне прошлой ночью у Ханны? — спросила я, надеясь, что никто не подслушивает.
— А эта, «Live and Die» группы The Avett Brothers[41]. Я удивлён, что ты её не знаешь.
Я купила несколько новых CD, но ещё не слушала их. Он начал оптимистично петь под приятную мелодию, которая удивительно сочеталась со словами. Голос Дасти оказался намного глубже, он пел эту песню безупречно.
Я могла только помочь отбиванием такта ногой, и почувствовала, что в кухне все уставились на меня и Дасти. Он всё время не сводил с меня глаз. Улыбка не сходила с его лица. Он доиграл последний аккорд и я рассмеялась.
— Что дальше, Рыжик?
— Ты не должен делать этого.
— Я хочу этого. Мне нравится играть. Это одна из немногих вещей, что делает меня по-настоящему счастливым. — Он наклонился над гитарой и понизил голос. — Кроме тебя, конечно.
Я бросила взгляд на кухню, но все сделали вид, что не подслушивают.
— Дасти.
— Что? Я не могу сказать, что ты делаешь меня счастливым? Чёрт, Рыжик. Это жестоко.
— Играй, что хочешь. Мне всё равно, — сказала я, скрестив руки на груди.
— Хорошо. Как скажешь.
Он начал петь песню, которую я не могла слышать. Я хотела попросить его остановиться и выбрать другую. После той фотографии Натана, мои воспоминания стали будто свежими, а эта песня собирается сделать их ещё хуже.
Дасти пел песню Ингрид Майклсон «Creep», хотя я не могла понять, как можно совместить их голоса. Дасти сделал её немного мягче и сложнее, немного более мучительной, я не смогла этого вынести.
Я поднялась с дивана и Дасти остановился, хлопнув рукой по гитаре, что струну прекратили вибрировать.
— Я не могу, — я резко бросилась в свою комнату, он побежал за мной и врезался в дверь, прежде чем все увидели, что я плачу.
* * *
Конечно, учитывая тот факт, что я жила с кучей людей, кто-нибудь обязательно спустится проверить меня.
Тихий стук в дверь заставил меня оторваться от своей подушки. Я бы бросила свою кровать, чтобы объяснить тому, кто пришёл спросить, что, чёрт возьми, происходит.
— Джосселин, — конечно, это был Дасти. Они не могли послать Тейлор или Мейса, или даже Рене. Я удивилась, тому, как он боролся, чтобы прийти сюда.
— Уходи, Дасти, серьёзно. Просто оставь меня в покое. Вернись к себе домой. Я уверена, Наполеон скучает без тебя.
— Я не уйду. Я думал, что чертовски понятно объяснил тебе это. Ну или ты можешь остаться здесь, но тебе всё равно нужно будет поесть или в ванную, возможно, ты захочешь Skittles и M&M’s, и тогда я буду всё ещё здесь.
— Почему ты просто не можешь найти себе кого-нибудь ещё? — сказала я, бросая подушку под дверь. Это было бессмысленно, и не заставило меня чувствовать себя лучше.
— Мне никто больше не нужен, кроме тебя, Рыжик. Я хочу тебя.
— Ну а я не хочу тебя.