Выбрать главу

— Человека, который сделал Окно?

— Так все считали. Но вот твоя «голубка» говорит, что работа была выполнена ее бабкой.

И Джордан коротко пересказал Грегору все, что узнал от Марианны.

Грегор присвистнул;

— Бедная девочка! Неудивительно, что ты к ней так добр.

— Ради Бога — вовсе я не добр! Ты что, не слышал, что я тебе сказал? Она не хочет признаваться, но она наверняка знакома с узором Окна. Ее обучали работе со стеклом, и когда-нибудь она станет такой же мастерицей, как ее бабка. Это только шанс, но ничего другого нам не осталось.

— Я тебя слышал, — расплылся тот в улыбке. — Не надо стыдиться собственной доброты. Я знаю, тебе нравится, чтобы люди считали тебя плохим, но я могу пообещать, что никому не расскажу.

— Я не… — Джордан пожал плечами. — Девчонка с тобой не согласилась бы. Она уже сказала мне, что я не добрый.

Грегор снова оглянулся:

— А ты не боишься, что она сбежит? Завернув за угол, Джордан остановил лошадь.

— Она не сбежит. Потому что ты сейчас вернешься к церкви и будешь незаметно следить за входом. А Нико поставь наблюдать за задней калиткой из сада. Вы оба не должны показываться, если она пойдет в сторону лагеря.

— А если в другую сторону?

— Тогда вы приведете ее ко мне. У Грегора затуманилось лицо.

— Она считала, что свободна. Ты не сказал ей правды.

— Я ей не лгал. Она свободна — если примет правильное решение. Иногда для того, чтобы сокол не полетел туда, куда не следует, на него надевают колпак. — И он нетерпеливо добавил: — Прекрати смотреть на меня так, будто я коварный злодей, заманивающий в свои сети невинную птичку. Если я пошел на хитрость, то только потому, что знаю: когда предлагаешь женщине мед, а не лимон, можно добиться гораздо большего.

Эти заверения Грегору не понравились. Он и раньше видел, как Джордан предлагает женщинам мед, делится с ними сладостью, а потом безжалостно бросает их и уходит, даже не оглянувшись.

— Это нехорошо. Она непохожа на твоих обычных женщин. И она пережила такое страшное потрясение.

— Ты говоришь так, словно я собрался переспать с ней, — сухо ответил Джордан. — Ты же сам сказал: она всего лишь ребенок.

— Сколько ей лет?

— Шестнадцать. Я не соблазняю девочек со школьной скамьи.

Действительно, Джордан предпочитал зрелых, опытных женщин и как огня избегал наивных девиц, которых ему навязывали и в Кассане, и в Лондоне. И все же Грегор ощутил что-то необычное в том, как Джордан разговаривал с девушкой всего несколько минут тому назад.

— На школьной скамье, с которой только что встала эта девчушка, преподавали более интересные предметы. Тебе нужен Джедалар. Мне кажется, ты готов на все, чтобы его получить.

— Тогда какое-то время можешь за нее не тревожиться. Пока у нее не хватит мастерства, чтобы заново создать Окно. А может, и никогда не хватит. — Он пустил лошадь рысью. — Увидимся в лагере. — И через плечо бросил: — И, друг мой Грегор, если тебе придет в голову дать голубке упорхнуть, не забудь, что вместо моего покровительства ты заставишь ее голодать — или сделаться шлюхой в этой Богом забытой дыре.

«Убедительный аргумент», — мрачно решил Грегор, глядя Джордану вслед. Джордан — человек жесткий и стал еще жестче с тех пор, как втянулся в дела Кассана, но какую бы судьбу он ни уготовил этой девушке, она будет лучше той, что ждет ее здесь.

— Нико! — повернув лошадь, он подозвал коренастого молодого человека, ехавшего позади отряда. — Для тебя есть работа.

* * *

Костер у лагеря ярко горел — маяк в темноте, манящий подойти поближе.

— Марианна! — Алекс крепче сжал ее руку. — Все в порядке?

Она с ужасом поняла, что не знает. Не знает, грозит ли им опасность. Несколько часов она провела в церкви, мучительно размышляя, какое решение ей принять. Отряд Дрейкена выглядит угрожающе, и все же он сам показался ей…

Каким?

Жестким, упрямым, решительным. Видно было, что он привык любой ценой добиваться своего. И все же не было в нем лживости, лицемерия — того, что она больше всего ненавидела в людях. Но как честность может ужиться с обманом? Инстинктивно она знала, что он не сказал ей правды об Окне. Алекс раскашлялся и прижался к ней:

— Пахнет едой. Я хочу есть, Марианна.

Еда и ночлег и безопасность для Алекса. Дрейкен обещал ей это — а она не обещала ему ничего. В конце концов, позже она всегда сможет убежать, если опасность окажется слишком большой. Тем временем у Алекса будет возможность выздороветь и окрепнуть.

— Ты скоро поешь.

Она потеплее закутала худенькие плечи брата в одеяло из овечьей шкуры и смело шагнула к костру.

2.

Вокруг костра лежали люди, свернувшись под одеялами из овечьих шкур. Они крепко спали. Не спал только Джордан Дрейкен, он сидел у костра и смотрел на огонь.

Когда она вошла в круг света, отбрасываемого пламенем, он поднял голову и тихо проговорил:

— Ты долго думала. — Потом он повернулся к Алексу: — А ты посинел от холода, малыш. Подойди поближе к огню.

Алекс посмотрел на Марианну и, когда она кивнула, осторожно придвинулся к костру. Почувствовав жар пламени, он сбросил одеяло и протянул руки, блаженно вздохнув:

— Как приятно!

— Да, очень. Ночь холодная. — Джордан махнул рукой в сторону кипевшего над огнем котелка. — Тушеный кролик. Возьми миску и ложку и угощайся.

— Я ему положу. — Марианна шагнула вперед, но Дрейкен властным жестом остановил ее. — Он нездоров! — вызывающе сказала она.

— Раз он может стоять на ногах, может и управиться с половником. — Поднявшись, Джордан расстелил меховую подстилку неподалеку от своей собственной и снова сел. — Это ты еле держишься на ногах. Сядь.