Я ему помогаю, подумал Прентис. Я правда ему помогаю. Вся эта паранойя рушит обе наши жизни. И мы оба её эмоционально подпитываем. Я — из-за Эми, а Джефф — из-за того, что он чувствует вину за Митча, которого бросил на произвол судьбы.
Эми являлась Прентису во сне, и природа этих снов не оставляла сомнений в психически неадекватном характере взаимосвязи личности Прентиса с воспоминаниями о ней. Лучше уж их разом отстрелить...
— Митч, скорее всего, нарочно тебя изводит, человече, — сказал Прентис. Всё, что он сейчас говорил, было призвано убедить его самого точно так же, как и Джеффа. Он уходил от обострения темы. От ощущения, что какая-то бесценная часть его личности гниёт и разлагается, пока он пробует играть по сценарию Артрайта. — Я хочу сказать, ты подумай логически. Митч мечтает стать рок-звездой. Вполне возможно, что он отирается в той толпе на Сансет-бульваре, вниз по Виски, в других клубах. Я хочу сказать — вполне возможно, что он побывал у Денвера. А потом ушёл и снова затерялся в городе.
А как насчёт Эми? подумал Прентис. Как насчёт её связи с Денвером? Её смерти?
Он подавил эту мысль. Иногда приходится просто закрыть глаза и...
— Возможно, ты прав, — нехотя отвечал Джефф. — Но вся эта бренчащая на гитарах толпа... их там охеренно много, челло. Как мне его в ней отыскать, при условии, что он действительно там?
— Пройдись на своих двоих. Опроси клубных тусовщиков. Может, тебе даже повезёт наткнуться на Митча. Я хочу сказать, если ты...
Он осёкся. С его губ чуть не сорвалось: ...если ты подашь на Денвера в суд, то рискуешь потерять кучу денег и стать врагом Артрайта. Но если он это скажет, Джефф[39] сразу поймёт, что Артрайт надоумил Прентиса.
Это неправильно. Прентиса всего так и корчило изнутри. Неправильно, неправильно, неправильно, неправильно. Слово колотилось о стенки его разума, точно колокол. Неправильно.
Джефф устало потянулся.
— Я чертовски устал обо всём этом думать. Я завтра решу, как поступлю.
Прозвенел телефон. Джефф ответил монотонно:
— Да. Здравствуйте... Да, он здесь.
Он передал трубку Прентису и вышел.
Прентис приложил трубку к уху.
— Том Прентис слушает.
— Приветик, «Том Прентис слушает». Это Лиза.
У Прентиса снова свело кишки. Он почувствовал предвкушение... и страх.
— Привет. Я рад, что ты позвонила.
— Слушай, Зак хочет, чтоб я тебя пригласила на вечеринку для некоторых его друзей. Она пройдёт на их территории, но всем займётся он, я так думаю. И... гм... он меня попросил поинтересоваться у тебя... он был так загадочен... что там с Джеффом? Что бы это ни значило.
— М-м... всё хорошо.
Подслушивает ли Джефф? А с чего бы ему подслушивать?
— Я обо всём позаботился.
— Отлично, я так думаю. Я в любом случае не в курсах, что у вас там за дела. Впрочем, пригласить нас на вечеринку — это довольно мило с его стороны, ты не находишь? Заодно сэкономим.
— Я бы с удовольствием на тебя потратился. — Но он радовался, что не придётся. Он почти истощил свои запасы. Может, лучше написать тот слэшер? — Если на то пошло, я бы с тобой в Багдад полетел на F-16.
— Рада слышать. Я люблю свидания во взрывном стиле. Да, я почти забыла сказать, Артрайт устраивает вечеринку у Денверов в субботу...
— Где? — Он не сумел скрыть изумления.
— У Денверов. Он это так сказал, ну я так поняла, что ты знаешь, кто это. Ты меня не просветишь?
Она дала ему записать время вечеринки и адрес, они обменялись ещё парой малозначащих реплик и простились.
Он повесил трубку. Превосходно, сказал он себе. Вопрос насчёт Митча можно будет прояснить прямо на месте.
Тогда чего ты так испугался? была его следующая непрошеная мыслишка.
— Впервые увидев Мокруху, я отказался поверить, что это когда-то было человеческим существом. Если бы я поверил, я бы, наверное, обосрался, — сказал Блюм. — В конце концов, я всё равно обосрался.
Он был на шесть дюймов выше Гарнера, но сутулился так, что, сидя в кресле, казался почти того же роста. Неаккуратные редеющие волосы не скрывали клоунскую залысину на лбу. Лицо у него оказалось усталое, циничное, с длинным тонким носом и, скорее, непримечательными чертами. Типичными для частного сыщика. Он снова приложился к пиву.
— Вы уверены, что не хотите пива или чего-нибудь такого? — спросил он у Гарнера. — Не люблю пить в одиночестве.