В начале 1765 года Туркул полностью изменился, когда вернулся из родимых сторон, где устраивал дела с наследством. Он все так же был из числа тех, кто лучше сносят свои недостатки, чем чужие, и по-старому насмехался над всем и вся, но при этом отключился из интересов придворных кругов, а что самое поразительное, порвал все свои любовные связи, чем возбудил любопытство Станислава Августа:
- Ты заболел, тебе уже не по вкусу женщины, или в голове у тебя призвание к целибату?
- Сир, - меланхолично ответил на это паж, - в голове у меня женщина, каких мало, которая защищает меня от женщин, каких много.
- Аллилуйя! Я таки был прав, что ты сделался жмотом и болен от любви. И ничего тебе не остается, как только жениться и плодить туркуляток. Тандем[13]!... Это хорошо складывается, так как при дворе давненько не было свадьбы. Я плачу!
- Благодарю, Ваше Величество, но я не хочу жениться.
- А это почему же, тандем?
- Из опасения, чтобы не заиметь похожего на меня сына, который должен был бы лгать, льстить и ползать перед кем-то.
- Ты – льстец? О твоих шуточках думают по-другому. Похоже, что ты о себе имеешь худшее мнение, чем о других, и чем они – о тебе…
- Если могу судить по себе, сир, человек – это скотина, которую мутит исключительно при виде других, никогда перед зеркалом, и никогда ему не видно, что зеркало собирается блевануть.
Тошноту, о чем всем известно, легче всего получить, зная секреты кухни. Туркул проживал в Замке, где стряпали по образцу тогдашних мод и жизненных стилей, и где честные люди представляли собой крайне редкую разновидность своего вида. По сути своей, это было роскошное место, в котором сверхчувствительный альбинос его покроя мог сделать только три вещи, спасающие перед шизофренией: либо послушаться отвратительного совета Шамфора ("Необходимо каждое утро глотать жабу, чтоб не испытывать отвращения остальную часть суток, которую необходимо провести среди людей"), либо полностью лишиться совести, полностью подгоняя себя под большинство; или же найти себе временное убежище от всего этого болота. Для пажа таким противоядием сделалась кружевница, которую он привез из Галиции, устроил ее на квартире в Старом Городе и протежировал в качестве поставщицы кружев для двора. Было ей девятнадцать лет, а тело – из рода тех, являющихся причиной, что монахи вешаются на веревках колоколов. От других известных ему женщин ее отличало нечто весьма существенное: она всегда краснела, гася свечи, перед тем, как лечь в постель.
Из Замка Туркул вышел, ступая словно слепец, с широко раскрытыми глазами, руками ища возможности прикоснуться к стене. Через калитку, прозванную Заврат, он пересек защитные стены и очутился на Подвале. Прохожие, с которыми он сталкивался, окидывали его сердитыми взглядами, а то и руганью. В конце концов, он очутился в винном подвальчике на Медовой, где начал пить без какой-либо умеренности. Паж с кем-то разговаривал, поднимал тосты и распевал куплеты, пока все вокруг не смазалось и не погасло.
В себя он пришел от того, что страшно кричал. Над ним висела ночь, совершенно пустая, до самых звезд, что давали какую-то опору для глаз. Сам же он валялся в каких-то развалинах, без верхней одежды и без кошелька. Туркул почувствовал ужасный холод и тупую боль в голове. Чей-то хриплый голос заскрежетал рядом:
- Лучше тебе?
Молодой человек увидел бородатое лицо наполовину человека, наполовину зверя, с горящими в темноте белками глаз.
- Ты кто такой? – прошептал он.
- А ты кто такой?
- Королевский паж,
- Так мы с тобой сиамские близнецы, потому что и я – паж короля.
- Какого еще короля?... Король, он ведь один…
- Э-э, мало ты еще чего знаешь. Имеется король цыган, король картежников, король нищих и твой… королек, над которым стоит король, присланный царицей.
- Репнин? Так ведь он же посол России…
- Нет, вот он – настоящий король. А твой – всего лишь слуга.
- А твой?
- Выше моего был только Бог.
- Был? Это как же…
- Бог умер, а ты об этом не знал? Оглянись-ка получше… Ужасно ты глупенький, совсем как твой королек. Нет более надоедливых глупцов, чем глупцы интеллигентные.
Паж поднялся, уселся и получше пригляделся к фигуре в лохмотьях.
- Так кто ты такой? – спросил он снова.
- Свободный человек, нищий.
- Так это ты меня…
- Откуда! Тебя обворовали какие-то бандиты, радуйся еще, что жизнь оставили.
- "Басёр"[14]?
- О-хо-хо-хо! Сразу нужно было говорить, что ты обвешанный золотом вельможа, потому что по роже не узнал. "Басёр" со своей бандой только за такими охотятся… Не надо такими именами бросаться… Разве тут своего жулья не хватает? Дали по голове, вот и все. А то ты во сне орал, словно резаный. Я услышал и нашел тебя здесь. Наверное, снилось тебе что-то… Замерз?
13
Tandem – с латыни: наконец-то, окончательно, в конце концов. Любимое словечко Станислава Августа.