— Да, согласна, — Клаудия слегка усмехнулась. — И мужа своего я не заслужила. Он хороший, а я делаю его несчастным.
— А еще?
— Работа у меня есть, в отличие от многих. И дочка. Люблю ее, — усмешка превратилась в улыбку.
— А знаете, чему я много раз был свидетелем? — задал я вопрос, на который собирался ответить сам. — Многие заболевают потому, что в их прошлом что-то случилось — как у вас. И они не могут — или не хотят — простить тех, кто причинил им боль, и отходят от Бога. А потом горечь и злоба отравляют их жизнь, что влечет за собой массу проблем со здоровьем. — Теперь она слушала очень внимательно. — Их мучают головные боли и бессонница, а порой их иммунитет настолько слаб, что не в силах справиться ни с одной болезнью.
— И как вы помогаете таким людям? — спросила она.
— Советую им простить всех, кто причинял им боль, и помогаю говорить с Богом, если они этого хотят, — ответил я. — Некоторым нужно признать, что они злятся на Бога. Я бы ни за что не подтолкнул вас насильно, но думаю, если вы расскажете Богу о том, как вам больно, это вам не повредит. Искренность — залог отношений. Советую вам делать это с уважением, но Он примет все, что вы скажете. Можете обратиться прямо к Нему.
Клаудия ненадолго замолчала.
— Хорошо, я попробую, — сказала она.
— Давайте. Расскажите Богу о том, когда вы отвергли Его, — и что вы тогда чувствовали.
Клаудия долго молчала, и я было решил, что потерял ее и наша встреча резко закончится. Но она сказала:
— Господи, где Ты был, когда меня насиловали? Почему Ты это допустил?
— Вас бросили? — тихо подсказал я.
— Я чувствовала, что Ты меня бросил. Будто Тебе все равно.
Признания отзвучали, и на миг воцарилась тишина.
— На кого еще вы злитесь? — спросил я. — Скажите Ему.
— Я злюсь на мать, — сказала она. — Злобная стерва, просто дышать мне не давала! Где отец ее только откопал! Ненавижу даже думать, что я с ними в родстве!
Она умолкла.
— Мы многого не понимаем в жизни, — сказал я. — Вот и вы застряли на месте. Вы все ждете объяснения от Бога, и только потом будто бы решите Ему довериться. Вы уже признали, что получили многое просто так. У вас есть вопросы о вашем прошлом, — но, видимо, есть и подтверждения того, что Бог проявил к вам доброту.
— Думаю, да, — призналась она с легкой улыбкой.
— Если вы готовы сделать шаг вперед, навстречу Богу, вам придется больше не требовать от Него объяснения причин. Уверен, когда-нибудь вы их узнаете. Но не сейчас.
Клаудия надолго задумалась.
— Скажите Богу что-нибудь, если хотите сделать этот шаг. Скажите так: «Господи, я не понимаю многих причин, но я оставлю поиск ответов и не стану их требовать. Если захочешь, объяснишь мне потом — у нас впереди целая вечность, и сейчас мне ничего не нужно. Я выбираю веру в то, что Ты добр и милосерден — и что Ты делаешь все так, как лучше для меня»[20].
Когда я умолк, Клаудия заплакала.
— Господи, я не знаю, зачем это было, — сказала она от чистого сердца. — Но я больше не буду спрашивать. Пусть все откроется потом. Я верю, что Ты милостив и желаешь мне добра, пусть даже все выглядит иначе.
Мне показалось, что после этих слов ее лицо словно озарилось. Сутулость исчезла. Она как будто скинула с плеч тяжелый камень.
— Вы идете к Богу, Клаудия, — сказал я. — Готовы ли вы простить мать и отца?
— Готова, — сказала она, и я помог ей отпустить эту горечь.
Она снова тихо заплакала, и мое сердце дрогнуло от боли, — я сочувствовал ей. Затем она затихла: наверное, она много лет не чувствовала такого мира и покоя. Я бросил взгляд на монитор: уже подошло время принимать нового больного, а я и не заметил. Клаудия взглянула на меня, но не вставала, — прислушивалась к чувствам.
— Так странно, — сказала она. — И легко. Будто тонну сбросила.
— Это нормально. Вы на пути к здоровой жизни. Я поражен тем, что вы сегодня совершили.
Я должен был принять другого пациента — назначенное время и так прошло, — и пришлось проводить Клаудию с наилучшими пожеланиями. Я знал: обида и горечь попытаются вернуться. И я не успел хоть чем-то заменить злость, бывшую у нее на сердце. Разговор с отцом или матерью мог снова всколыхнуть гнев и страхи. К счастью, долго ждать не пришлось: вскоре она позвонила.
— Как вы? — спросил я.
Она уже не плакала: голос был живым и веселым.
— Намного лучше! — радостно воскликнула она. — Со мной что-то произошло у вас на приеме! А еще я узнала, что мачеха за меня молится! Муж мне говорил то же самое, что и вы, но я ему не верила, а теперь меня спрашивают: «Что с тобой? Ты чего такая счастливая?»
20
Притом знаем, что любящим Бога, призванным по Его изволению, все содействует ко благу (Рим. 8:28).