Философское осмысление результатов экономических занятий проявляется на данном этапе развития взглядов Маркса прежде всего в диалектико-материалистической критике методологических основ буржуазной политической экономии. Начатое год назад диалектико-материалистическое переворачивание науки об обществе (на примере гегелевской философии права) Маркс продолжает теперь (вслед за Энгельсом) на примере политической экономии.
Уже в ходе параллельного анализа трех источников дохода он обратил внимание на то, что сведение Смитом земельной ренты к большему или меньшему плодородию земли «ясно свидетельствует об извращении понятий в политической экономии, которая превращает плодородие земли в свойство землевладельца» (18, с. 73). Философское, диалектико-материалистическое осмысление подобные наблюдения как раз и получают в разделе об отчужденном труде.
Реальные экономические процессы, пишет Маркс, превращаются буржуазными теоретиками в систему абстрактных категорий, которые обретают некое самостоятельное существование на манер гегелевских спекулятивных конструкций. «Политическая экономия исходит из факта частной собственности. Объяснения ее она нам не дает. Материальный процесс, проделываемый в действительности частной собственностью, она укладывает в общие, абстрактные формулы, которые и приобретают для нее затем значение законов. Эти законы она не осмысливает, т.е. не показывает, как они вытекают из самого существа частной собственности» (18, с. 86).
Об этом методологическом пороке свидетельствуют и многочисленные антиномии, в которые впадают буржуазные экономисты. Противоположности труда и капитала, заработной платы и прибыли на капитал, капитала и земли, прибыли на капитал и земельной ренты, конкуренции и монополии, дробления земельной собственности и ее концентрации, ценности труда и обесценения трудящегося и т.п. метафизически изображаются в буржуазной политической экономии как случайные, не связанные друг с другом.
Свою задачу Маркс видел прежде всего в том, чтобы «осмыслить существенную взаимосвязь» между всеми этими и им подобными противоположностями, т.е. раскрыть то общее им всем основание, к которому они сводятся и из которого они с необходимостью следуют.
Это была очень сложная, диалектическая по своей природе задача. С одной стороны, она требовала от Маркса подняться на еще более высокую ступень абстракции, нежели это сделали буржуазные экономисты, ибо иначе невозможно привести к общему знаменателю сформулированные ими абстрактные формулы и законы. С другой стороны, ее решение должно было служить средством преодоления абстрактного подхода к экономической жизни, средством превращения экономической науки в ключ к пониманию коренных потребностей трудящихся, и прежде всего пролетариата.
Молодой Маркс решил эту задачу, открыв категорию, удовлетворяющую обоим, казалось бы, взаимоисключающим требованиям. Эта категория – «отчужденный труд». Она характеризует все экономические процессы современного Марксу общества и в этом смысле является их общим знаменателем. В то же время она выражает самое повседневное, предельно осязаемое в этих процессах – труд, и с самой существенной стороны – со стороны его отчужденности, т.е. в этом смысле она является предельно конкретной и непосредственно направленной на понимание коренных интересов пролетариата.
Открытие категории «отчужденный труд» было до известной степени подготовлено всем предшествующим ходом духовного развития молодого Маркса (влияние Гегеля и Фейербаха, отчасти – Бауэра и Гесса, а также движение собственной мысли Маркса)[60]. Одна из предпосылок идеи отчужденного труда заключается уже в «Рукописи 1843 года», где Маркс разрабатывал тезис об отчуждении политического государства от гражданского общества как основе предстоящих социальных преобразований и высказал догадку, что в новое время происходит отчуждение от человека его предметной сущности. В «Немецко-французском ежегоднике» он проницательно усматривал квинтэссенцию предметной отчужденности в деньгах и открыл в пролетариате материальную силу, которая может и неизбежно должна уничтожить всякое отчуждение.
Так возникли философский, экономический и политический аспекты идеи отчуждения. Однако тогда они еще не сложились в целостную диалектико-материалистическую концепцию: их связь была лишь терминологической, но не содержательной. Чтобы произошло их объединение по существу, нужно было увидеть общее для них содержание в исторически определенном характере труда, а для этого сблизить проблематику труда с проблемами гражданского общества, денег, государства, социалистической революции. Этому как раз и способствовал рассмотренный выше параллельный анализ трех источников дохода.