От критики Гегеля Маркс затем опять переходит к конкретным экономическим и политическим проблемам. И это вполне естественно: показав земную природу отчуждения, а затем выяснив, что в спекулятивной трактовке оно сводится к тождеству самосознания с сознанием, Маркс теперь должен был раскрыть земную природу самого этого тождества. Осуществляя очередной переход от абстрактных высот философии к реальной жизни, Маркс в полной мере осознает огромный методологический смысл такого рода перехода: «…разрешение теоретических загадок есть задача практики и опосредствуется практически… истинная практика является условием действительной и положительной теории…» (18, с. 135).
Подобно тому как философы бьются над проблемой тождества самосознания с сознанием, так и буржуазные экономисты тщетно пытаются установить «единство труда и капитала». Но, несмотря на применяемую ими изощренную теоретическую аргументацию («капитал есть накопленный труд» и т.д.), в конце концов все же оказывается, что в действительности имеет место не единство, а противоположность труда и капитала. Устранение этой противоположности – дело прежде всего не теории, а практики, причем революционной практики. Задача положительной теории состоит в том, чтобы понять необходимость такой практики.
Точно так же обстоит дело и с политической проблемой равенства. «Равенство есть не что иное, как немецкая формула „я=я“, переведенная на французский язык, т.е. на язык политики. Равенство как основа коммунизма есть его политическое обоснование. Это то же самое, что имеет место, когда немец обосновывает для себя коммунизм тем, что он мыслит человека как всеобщее самосознание» (18, с. 135)[72]. Вот почему как философская проблема тождества самосознания с всеобщим сознанием может быть решена лишь путем выхода за теоретические рамки и практического преобразования одностороннего человека в человека целостного, так и политическая проблема равенства может быть решена лишь путем выхода за политические рамки и революционного преобразования частной собственности в собственность общественную.
Все эти и им подобные теоретические, политические и экономические проблемы порождены практическим отчуждением человеческой жизни, и действительное их преодоление состоит в практическом же преодолении отчуждения, в осуществлении коммунизма на деле. «Для уничтожения идеи частной собственности вполне достаточно идеи коммунизма. Для уничтожения же частной собственности в реальной действительности требуется действительное коммунистическое действие. История принесет с собой это коммунистическое действие, и то движение, которое мы в мыслях уже познали как само себя снимающее, будет проделывать в действительности весьма трудный и длительный процесс» (18, с. 136).
Таким образом, разрабатывая вопрос о путях преодоления и подлинного снятия отчуждения, молодой Маркс непосредственно противопоставляет некритическому позитивизму Гегеля революционную практику коммунистического преобразования общества. При этом он связывает воедино философскую, экономическую и политическую науки и, преобразовывая каждую из них, формирует элементы мировоззрения принципиально нового типа.
72
Эти положения Маркс почти дословно воспроизвел в «Святом семействе» (см. 2, с. 42 – 43).