Депутация пайщиков газеты обратилась к правительству с петицией, скрепленной тысячами подписей и содержавшей просьбу о сохранении газеты. Но правительство отказалось принять депутацию и оставило в силе свое решение, как это и предсказывал Маркс. Правительство оказалось на этот раз достаточно проницательным, чтобы понять, что, как ни бесспорна личная роль Маркса в определении содержания газеты, редакция под руководством Маркса уже превратилась в некоторый целостный орган, в котором сложились твердые принципы работы. Эти принципы, как и воспитанный Марксом штат корреспондентов, не могли исчезнуть в одну ночь.
Оставшись без Маркса, редакция «Рейнской газеты» доказала, что она верна традициям своего редактора. В последнем номере газеты, вышедшем 31 марта 1843 г., она обратилась к читателям с гордым прощальным словом:
Глава 2.
Через критику Гегеля – к научному мировоззрению
Первая половина 1843 г. была для немецких радикалов, в первую очередь для младогегельянцев, периодом мучительной переоценки ценностей. Крутой поворот прусского правительства к реакции, разгром свободной немецкой прессы вдребезги разбил недавние мечты о возможности осуществить с ее помощью идеалы разумного государственного строя. Так как эти мечты составляли к тому времени основное звено, связывавшее различные течения внутри младогегельянства, то вместе с их крушением распалось и все это философско-политическое движение. Кризис младогегельянства, назревавший с конца 1841 г., стал очевидным.
Уроки поражения
Внешне наиболее бурно реагировали на новую обстановку «Свободные». С великим удивлением они обнаружили, что их революционные фразы не оказали никакого действия на окружающий мир. Идеи их несли в себе, конечно, определенное прогрессивное содержание. Недаром и Маркс и Энгельс до недавнего времени действовали в союзе с ними. Но широкие слои населения не усваивали это содержание; общественное сознание развивалось по иным законам, нежели это представляли себе «Свободные». Оказалось, мало только отстаивать правильную идею, нужно еще знать, каким образом лучше внедрить ее в общественное сознание, сделать достоянием масс, нужно найти убедительные средства для ее аргументации. В сущности, именно на это и указывал Маркс «Свободным» в своей полемике с ними. Но они оказались не в состоянии понять это. Раз массы не воспринимают идеи философии самосознания, выработанные критически мыслящими личностями именно для масс, значит, рассуждали «Свободные», они исконные и наиболее опасные враги «духа». Так отреклись «Свободные» от собственного идейно-политического прошлого. Бауэр, например, подверг резкой критике точку зрения «Рейнской газеты», что пресса живет и умирает не для себя, а для народа. По его мнению, тем самым газета «высказала лишь свою несамостоятельность и свою неспособность руководить развитием общественных коллизий» (121, с. 171). «Самосознание критически мыслящей личности» – вот, по мнению Бауэра, та более высокая ориентация, которая не может унизиться до «существования только по милости народа».
Вместо того чтобы научно, объективно-критически разобраться в итогах поражения радикализма 1842 г., «Свободные» допустили ошибку в анализе итогов пройденного пути и проявили неустойчивость в своих жизненных установках: они целиком оказались во власти обиды на не поддержавшие их «массы». Под влиянием этой обиды они перечеркнули прежние идеалы служения народу и подняли новое знамя – знамя гордой в своем одиночестве критической личности. Это радикальное отрицание массовых, объективных форм развития общественного сознания политически означало добровольный отказ от всякой действительной борьбы.