Марксу была чужда подобная раздвоенность. Единство мысли и действия, направленность мысли на действие – вот его принцип, его установка и в личной, и в общественной жизни. Конечно, жить согласно такой установке значительно труднее; не только из-за бремени дополнительных забот, о которых не имеет представления человек отшельнического типа, но и потому, что приходится преодолевать внутренние конфликты и сомнения, возникающие из-за недостаточной теоретической разработанности проблем, неотложное решение которых диктуется потребностями практической борьбы. Такая жизнь требует от человека максимального напряжения всех его творческих способностей и сил. Зато и результаты более плодотворны.
Отношение Маркса к «Предварительным тезисам…» отличалось и большей критичностью, и более глубоким проникновением в позитивное их содержание, нежели это обнаружилось у Руге и Гесса. 13 марта 1843 г. Маркс писал Руге: «Афоризмы Фейербаха не удовлетворяют меня лишь в том отношении, что он слишком много напирает на природу и слишком мало – на политику. Между тем, это – единственный союз, благодаря которому теперешняя философия может стать истиной» (11, с. 374 – 375).
Маркс был не единственным, кто обратил внимание на этот недостаток Фейербаха. Видели его и Руге[26], и Гесс, и Бакунин. Но в отличие от них, Марксова критика Фейербаха не просто фиксировала этот недостаток и не просто восполняла недостающую сторону фейербаховской позиции. Она была систематической переработкой этой позиции в целом. Далее, Маркс воспринял основное содержание взглядов Фейербаха не ученически, как это случилось с Руге и Гессом, и не поверхностно-критически, как Бакунин[27], а именно как метод, усвоение которого требует не простого запоминания, а систематического апробирования в применении к наиболее сложным и общественно значимым объектам. Наконец, в центре внимания Маркса оказался философский материализм Фейербаха, в процессе восприятия которого Маркс одновременно делал первые шаги за его рамки, в сторону исторического материализма.
Сознательный переход Маркса
к материализму
Сознательный переход Маркса на позиции материализма произошел в процессе анализа гегелевской философии права, который он предпринял после выхода из «Рейнской газеты» и который представляет собой первую развернутую критику Марксом философии Гегеля. Результаты этой работы запечатлены в виде 40 рукописных листов, сложенных вчетверо (160 с.); из них первый лист утерян. Объем рукописи – около 10 печатных листов.
Прошло почти 85 лет, прежде чем рукопись увидела свет. Заслуга ее публикации принадлежит советским ученым: вызволив рукопись из архива немецких социал-демократов, Д. Рязанов и другие сотрудники Института Маркса – Энгельса при ЦК ВКП(б) включили ее в первый том Сочинений Маркса и Энгельса (1927) и впервые показали, какое важное место в развитии взглядов молодого Маркса она занимает. Тогда же рукописи было дано и название: «К критике гегелевской философии права»[28] и определено время ее написания – весна и лето 1843 г., в основном в Крейцнахе.
Критика гегелевской философии права была важна для Маркса во многих отношениях. Напомним, что интерес к правовым проблемам проявился у него уже в 1835 г., когда он поступил на юридический факультет Боннского университета. Именно трудности при решении проблем правовой науки привели Маркса в 1837 г. к занятиям философией; он был покорен тогда «причудливой дикой мелодией» гегелевской диалектики. Освобождение из этих «объятий врага» началось в 1842 г., когда Маркс в качестве сотрудника и редактора «Рейнской газеты» вновь столкнулся с правовыми проблемами, но на этот раз в их практически-политическом виде. В марте – августе 1842 г. он упоминает в своих письмах о работе над статьей, которая «представляет собой критику гегелевского естественного права, поскольку дело касается внутреннего государственного строя. Основное в ней – борьба против конституционной монархии, этого ублюдка, который от начала до конца сам себе противоречит и сам себя уничтожает» (11, с. 356). Эту статью он предназначал для «Трубного гласа», затем перерабатывал для «Немецкого ежегодника». Судьба ее неизвестна; возможно, Маркс использовал ее при работе над рукописью 1843 г. В ходе работы над этой рукописью завершается его освобождение от гегелевской спекулятивной философии и от идеалистической философии вообще. Лишь теперь, в 1843 г. Маркс сумел решить те проблемы правовой науки, которые в середине 30-х годов толкнули его к Гегелю, и нашел он это решение именно на пути преодоления гегелевского идеализма, на пути усвоения и развития материализма.
26
В ответном письме Марксу от 19 марта Руге сообщал: «Я согласен с Вами относительно одностороннего увлечения Фейербаха природой» (27, с. 401).
27
Прочитав «Предварительные тезисы…», Бакунин почти одновременно с Марксом писал тому же Руге, что, хотя он и ценит Фейербаха, как «единственного живого человека среди философов», данная работа ему «очень не понравилась… это догматическое опровержение догматизма, афористический тон его отличается нестерпимым благородством…» (50, с. 120).