После описания структуры рукописи в целом обратимся к рассмотрению содержания первой ее части.
Изложение учения о внутреннем государственном праве Гегель начинает в § 260, где утверждает, что «государство есть действительность конкретной свободы».
Вместе с первым листом рукописи Маркса не дошел до нас и проведенный им анализ данного параграфа. Однако о ходе его рассуждений можно судить по второму листу рукописи, где рассматривается § 261 гегелевской «Философии права». «Предшествующий параграф, – читаем мы, – поучал нас относительно того, что конкретная свобода состоит в тождестве (долженствующем быть, раздвоенном тождестве) системы частного интереса (семьи и гражданского общества) с системой всеобщего интереса (государства). Отношение этих сфер Гегель старается теперь определить более подробно» (1, с. 221).
Рассмотрев затем это более подробное определение, Маркс резюмирует: «В понятиях „подчинение“ и „зависимость“ Гегель развил дальше одну сторону раздвоенного тождества, а именно, сторону отчуждения внутри единства» (1, с. 222).
Итак, Маркс принимает гегелевский тезис о наличии определенного единства между государством и системой частных интересов, но понимает это единство совершенно иначе, чем Гегель. У Гегеля это вполне благопристойное, респектабельное, гармоничное единство, или тождество. У Маркса, напротив, это лишь «долженствующее быть», раздвоенное тождество, в котором отчуждение составляет существенную сторону, это, следовательно, напряженное единство тетивы и лука.
Подтверждение такого подхода к проблеме можно найти и в последующих листах рукописи: «Гражданское общество и государство оторваны друг от друга» (1, с. 307). И далее: «Гегель нисколько не устранил отчужденности указанных двух сфер тем, что объявил это явление странным[31]» (1, с. 310).
Особое внимание уделил Маркс § 262 «Философии права», в котором как бы сконцентрирована вся мистика гегелевской философии права и анализ которого можно рассматривать как «клеточку» Марксовой критики Гегеля в 1843 г. Вот текст этого параграфа:
«Действительная идея, дух, который сам себя делит на две идеальные сферы своего понятия, на семью и гражданское общество, как на сферы своей конечности, с тем чтобы, пройдя через их идеальность, стать для себя бесконечным действительным духом, – этот дух распределяет таким образом между указанными сферами материал этой своей конечной действительности, распределяет индивидов в качестве множества, так что по отношению к единичному человеку это распределение выступает как опосредствованное обстоятельствами, произволом и собственным выбором своего призвания» (цит. по 1, с. 223).
Сложность этого текста для анализа состоит в том, что Гегель сумел здесь сплавить конкретный исторический материал (государство, семья и гражданское общество; индивиды в качестве множества и единичный человек в тех или иных обстоятельствах, со своим произволом и собственным выбором своего призвания) с основной своей идеалистически-мистической позицией, согласно которой подлинным внутренним смыслом всего природного и человеческого мира является стремление божественной идеи стать абсолютно свободным, непосредственно сущим объективным духом. В этой сложности вновь демонстрируются великие и жалкие стороны Гегеля – с одной стороны, мыслителя, который имеет во всемирной истории лишь немногих равных себе, с другой стороны, заурядного и послушного правительству человека.
Второй Гегель всегда был ненавистен Марксу. Первый же в свое время покорил его. Теперь Маркс выполнял весьма тяжелую работу, решительно отделяя одного Гегеля от другого. Работу эту начали до него младогегельянцы, но, в отличие от них, Маркс не только осуществлял наиболее радикальное отделение великого от жалкого, а и самое великое переворачивал, ставя его с головы на ноги. Причем, в отличие от Фейербаха, первым начавшего такое переворачивание, Маркс не ограничился лишь одной частью громады – учением о природе, а захватил ее всю целиком, включая учение об обществе и мышлении.
31
Игра слов: «die Entfremdung» – отчуждение, отчужденность; «das Befremdliche» – странное.