– Да, – кивнул Майкл.
– Мы выяснили, – председатель слегка возвысил голос, – что вы не живете со своей женой. – Он торжествующе оглядел сидящих, и некоторые согласно кивнули.
– Мы развелись, – признал Майкл.
– Развелись! – повторил председатель. – Почему вы скрыли это обстоятельство?
– Послушайте, давайте сэкономим друг другу время. Я собираюсь идти в армию.
– Когда?
– Как только состоится премьера спектакля, над которым я сейчас работаю.
– И когда произойдет это торжественное событие? – подал голос толстячок с другого конца стола.
– Через два месяца. Я не знаю, что написано в ваших бумагах, но я должен обеспечить отца и мать, и я выплачиваю алименты…
– Ваша жена получает… – председатель вновь уткнулся в досье, – пятьсот пятьдесят долларов в неделю.
– Когда работает, – уточнил Майкл.
– В прошлом году она работала тридцать недель.
– Совершенно верно, – кивнул Майкл. – Зато в этом – ни одной.
– Тем не менее мы должны учитывать ее потенциальные заработки. Последние пять лет она постоянно снималась в фильмах, так что у нас нет оснований полагать, будто теперь ей не найдется места на съемочной площадке. Далее, – он вновь заглянул в досье, – вы указали в иждивенцах отца и мать.
– Указал, – со вздохом признал Майкл.
– Однако мы выяснили, что ваш отец получает ежемесячную пенсию в шестьдесят восемь долларов.
– Получает, – согласился Майкл. – Только могут ли два человека прожить на шестьдесят восемь долларов в месяц?
– В наше тяжелое время всем приходится идти на жертвы, – с достоинством заявил председатель комиссии.
– Я не собираюсь с вами спорить, – ответил Майкл. – Я уже сказал: через два месяца я сам приду на призывной пункт.
– Почему? – спросил один из членов комиссии, уставившись на Майкла поверх пенсне, словно надеялся, что Майкл не найдет ответа и будет вынужден признать безосновательность своих доводов.
Майкл оглядел семь желтовато-серых лиц.
– Я не знаю почему. – Он широко улыбнулся. – Может, вы знаете, почему люди идут в армию?
– Вы свободны, мистер Уайтэкр, – произнес ему в ответ председатель комиссии.
Майкл поднялся и вышел из этой мрачной комнаты, чувствуя на себе злые, негодующие взгляды всех семи членов комиссии. «Они же ощущают себя обманутыми, – внезапно осознал Майкл. – Они бы предпочли заставить меня пойти в армию. Именно в этом они видят свое предназначение».
Люди, сидящие в приемной, смотрели на Майкла удивленно, потому что в зале заседаний он провел слишком уж мало времени. Майкл улыбнулся им тоже. Хотел пошутить, но решил, что нельзя быть таким жестоким по отношению к парням, мучительно ожидающим, какой вердикт вынесет комиссия.
– Доброй ночи, дорогуша, – попрощался он с уродиной, сидевшей за столом. В этом удовольствии Майкл не смог себе отказать. Девица смотрела на него все с тем же непоколебимым превосходством, уж она-то точно знала, что умирать за нее пошлют других.
Майкл все еще улыбался, спускаясь по лестнице и вдыхая густой запах греческой кухни, но чувствовал себя неважно. В первый день, думал он, ему следовало уйти в армию в первый же день войны. Тогда бы не пришлось общаться с подобными типами. Его словно вываляли в грязи. В этот довольно теплый для зимы вечер Майклу то и дело встречались прогуливающиеся парочки, даже не подозревавшие о том, что совсем неподалеку, в грязном зале над греческим рестораном, одни человеческие существа ради их блага отчаянно воюют с другими.
Два дня спустя, забирая почту, Майкл увидел открытку со штампом призывной комиссии.
«В соответствии с вашей просьбой с 15 мая вам будет присвоена категория 1А[32]».
Он рассмеялся. Они решили отпраздновать победу, потерпев поражение, подумал Майкл. Но, закрывая дверь в квартиру, он испытал безмерное облегчение: теперь решения будут принимать за него.
Глава 13
Ной открыл глаза навстречу мягкому свету зари и увидел свою жену. Она спит с таким видом, будто хранит какой-то секрет, подумал Ной. Хоуп, Хоуп, Хоуп. Она ведь из тех маленьких серьезных девочек, которые шагают по своим крохотным городкам с таким видом, будто у них есть ну очень важное дело. Небось и в комнате у нее хватало тайников, где она хранила свои сокровища. Перышки, засушенные цветы, выкройки из «Харперс базар», рисунки дам в старинных платьях и прочие безделицы. «Но ведь ты ничего не знаешь о маленьких девочках, – сказал себе Ной. – Не можешь знать, потому что сестер у тебя не было. Твоя жена жила той жизнью, которая тебе неведома. С тем же успехом она могла сойти с гор Тибета или выпорхнуть из французского монастыря».