– Не падай, капрал. Пожалуйста, не падай, – приговаривал Ной, размахиваясь вновь и вновь, все быстрее и быстрее. С влажным чмоканьем врезались его кулаки в физиономию Брайслфорда. А когда ноги писаря начали подгибаться, Ной одной рукой попытался задержать его падение, чтобы еще два, три, десять раз ударить по ненавистному лицу, и даже заплакал от злости, не сумев удержать жирную тушу. Брайслфорд рухнул на траву.
Ной опустил руки и повернулся к зрителям. Никто не посмел встретиться с ним взглядом.
– Вот так! – громко воскликнул он. – Концерт окончен!
Но ни один из зрителей ничего ему не ответил. Словно по команде, все развернулись и зашагали прочь. Ной провожал взглядом их спины, растворяющиеся в повисших между казармами сумерках. Брайслфорд лежал там, где упал. Никто не задержался, чтобы помочь ему.
Майкл тронул Ноя за плечо:
– Теперь будем ждать немецкую армию.
Ной сбросил его руку.
– Они ушли. Эти мерзавцы просто ушли!
Он посмотрел на Брайслфорда. Писарь начал приходить в себя, но по-прежнему лежал, уткнувшись лицом в траву. Он плакал. Потом медленно потянул руку к глазам. Ной подошел к нему, присел на корточки.
– Оставь глаз в покое, – приказал он, – а то сейчас вотрешь в него грязь.
Ной начал поднимать Брайслфорда. Майкл присоединился к нему. Вдвоем они довели писаря до казармы, и им пришлось промывать ему ссадины, потому что Брайслфорд лишь стоял перед зеркалом, беспомощно опустив руки, и плакал.
На следующий день Ной дезертировал.
Майкла вызвали в канцелярию роты.
– Где он? – закричал Колклу.
– Кто, сэр? – спросил Майкл, застыв по стойке «смирно».
– Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю. Твой друг, где он?
– Я не знаю, сэр.
– Только не вешай мне лапшу на уши! – вскинулся Колклу. Все сержанты стояли за спиной Майкла, всматриваясь в лицо капитана. – Вы же дружили, не так ли?
Майкл замешкался с ответом. Вроде бы их с Ноем отношения на дружбу не тянули.
– Говори, солдат! Дружили?
– Полагаю, что да, сэр.
– Я хочу, чтобы ты отвечал как положено, Уайтэкр. «Да, сэр», или «нет, сэр». Дружили вы или нет?
– Да, сэр.
– Так куда он отправился?
– Я не знаю, сэр.
– Ты лжешь! – Лицо Колклу побелело как мел, нос задергался. – Ты помог ему сбежать. И вот что я тебе скажу, если ты забыл Военные статьи[50]. Наказание за содействие дезертиру или за недонесение о его замыслах точно такое же, как и за дезертирство. Ты знаешь, чем это чревато во время войны?
– Да, сэр.
– И чем же? – Внезапно капитан успокоился, голос его заметно смягчился. Он сел за стол и снизу вверх ласково взглянул на Майкла.
– Смертной казнью, сэр.
– Смертной казнью, – кивнул Колклу. – Смертной казнью. Послушай, Уайтэкр, твоего приятеля, считай, уже поймали. А когда его привезут сюда, мы спросим, помогал ли ты ему дезертировать, говорил ли он тебе, что собирается дезертировать. Если он тебе говорил, а ты не доложил об этом, значит, ты нарушил закон. Тебе это известно, Уайтэкр?
– Да, сэр, – ответил Майкл. «Это просто невероятно, – думал он, – такое не может происходить наяву, да еще со мной. Это же забавный анекдот об армейских чудиках, который я слышал на какой-то вечеринке».
– Я тебя успокою, Уайтэкр, – продолжал Колклу. – Едва ли военно-полевой суд приговорит тебя к смерти за недоносительство. Но тебе вполне могут дать двадцать лет тюрьмы. А то и тридцать. Или влепить пожизненное заключение. Федеральная тюрьма, Уайтэкр, не Голливуд. И не Бродвей. Находясь в Ливенуорте, в колонки светской хроники не попадешь. Если твой друг признается, что говорил тебе о намерении удрать из части, считай, дело сделано. А ему не раз представится случай признаться в этом… Не раз… Поэтому… – Колклу положил руки на стол. – Я не хочу раздувать из мухи слона. Моя задача – подготовить роту к боевым действиям, и я не желаю отвлекаться от главного. От тебя требуется сказать только одно – где Аккерман, и мы обо всем забудем. Обо всем. Только скажи, где, по-твоему, он может быть… Не так уж много я от тебя и требую.
– Да, сэр.
– Значит, с этим все ясно. Так где он?
– Я не знаю, сэр.
У капитана опять задергался нос. Он нервно зевнул.
– Послушай, Уайтэкр, нет нужды хранить верность таким, как Аккерман. Ему все равно не место в нашей роте. Солдат из него никакой, с ним никто не пойдет в разведку, и с самого первого дня мне от него одни неприятности. Надо быть сумасшедшим, чтобы ради него идти на такой риск. Пожизненное заключение – это не шутки. Ты же интеллигентный человек, Уайтэкр, многого добился на гражданке, да и солдат со временем получится из тебя неплохой. Я ведь хочу тебе помочь… А теперь… – Он улыбнулся, предвкушая победу. – Где же рядовой Аккерман?
50
Принятые конгрессом положения и правила, регламентирующие обязанности американских офицеров и солдат в интересах поддержания дисциплины в армии, а также деятельность военно-полевых судов, рассматривающих все случаи нарушений инструкций. Действовали в 1775–1950 гг. Заменены Унифицированным кодексом военной юстиции.