– Поднимаю ставку на пятьсот фунтов, – донесся с пола голос венгра.
Майкл рассмеялся: он понял, что остался жив, а бомба упала где-то по соседству.
Замигали лампы. Все встали. Кто-то поднял хозяйку с пола, все еще спящую, и вновь усадил на стул у стены. Она открыла глаза, холодно посмотрела прямо перед собой.
– Это же отвратительно – красть шарф у старой женщины, пока она спит. – Глаза хозяйки снова закрылись.
– Вот беда: я расплескал виски. – Венгр покачал головой и вновь наполнил стакан.
– Видите, – Акерн опять оказался рядом с Майклом, – я мокрый как мышь.
Польские капитаны надели фуражки, пренебрежительно огляделись и направились к выходу. У двери они остановились. На стене висели бумажные плакаты – портреты Рузвельта, Черчилля, Чан Кайши и Сталина. Один из поляков протянул руку и рванул портрет Сталина. Он разодрал его на мелкие клочки и швырнул в направлении бара, словно конфетти.
– Большевистские свиньи! – крикнул поляк.
Француз, который грыз стаканы, поднялся с пола и швырнул в поляков стул. Тот ударился об стену рядом с их остроконечными фуражками. Поляки повернулись и юркнули за дверь.
– Salauds![63] – крикнул им вслед француз, покачиваясь у своего столика. – Только посмейте вернуться, я вам живо яйца отрежу!
– Отныне этим господам запрещен вход на территорию клуба, – изрекла хозяйка, не открывая глаз.
Майкл поискал глазами Луизу. Генерал-майор обнимал ее и ласково похлопывал по заду.
– Не волнуйся, не волнуйся, крошка, – ворковал он.
– Все в порядке, генерал. – Луиза холодно улыбалась. – Битва закончилась. Можете меня отпустить.
– Поляки… – Венгр отхлебнул виски. – Дети природы. Однако нельзя отрицать, что они храбры, как львы. – Венгр поклонился и твердым шагом вернулся к столику, за которым уже сидел майор авиации. Венгр опустился на стул, написал расписку на тысячу фунтов и начал тасовать колоду.
Надрывно заревела сирена отбоя воздушной тревоги.
Вот тут Майкла начала бить дрожь. Он схватился за спинку стула, попытался сцепить зубы, но они продолжали стучать. Майкл виновато улыбнулся Павону, который раскуривал потухшую сигару.
– Уайтэкр, – спросил Павон, – а что ты, собственно, делаешь в армии? Куда бы я ни пришел, ты обязательно торчишь у стойки.
– Ничего особенного, полковник, – ответил Майкл и замолчал, потому что почувствовал, что от следующего слова челюсть может и отвалиться.
– Ты говоришь по-французски?
– Немного.
– Можешь водить автомобиль?
– Да, сэр, – ответил Майкл, как и полагалось отвечать старшему по званию.
– Хотелось бы тебе работать у меня? – спросил Павон.
– Да, сэр.
– Что ж, посмотрим, что можно сделать, посмотрим. Парня, который работал у меня, предают военно-полевому суду по обвинению в извращениях и скорее всего признают виновным.
– Да, сэр.
– Позвони мне через пару недель. Думаю, все у нас получится.
– Благодарю вас, сэр.
– Ты куришь сигары?
– Да, сэр.
– Держи. – Павон протянул ему три сигары, Майкл их взял. – Уж не знаю почему, но мне кажется, что ты интеллигентный человек.
– Спасибо, сэр.
Павон посмотрел на генерала Рокленда.
– Пожалуй, тебе пора. Генерал того и гляди изнасилует твою девочку.
Майкл сунул сигары в карман. Ему пришлось повозиться с пуговицей, потому что пальцы так трясло, словно он сунул их в электрическую розетку.
– Я еще потею, – говорил Акерн, когда Майкл отходил от стола, – но вижу все чрезвычайно отчетливо.
Майкл остановился рядом с генералом Роклендом, почтительно вытянулся в струнку и ненавязчиво кашлянул.
– Извините, сэр, но я должен отвести даму домой. Обещал ее матери возвратить дочь домой до полуночи.
– Твоя мать в Лондоне? – В голосе генерала слышалось изумление.
– Нет, – ответила Луиза, – но рядовой первого класса Уайтэкр знаком с ней по Сент-Луису.
Генерал добродушно расхохотался.
– Как я понимаю, мне дают отставку. Мать! Это что-то новенькое. – Он хлопнул Майкла по плечу. – Удачи тебе, сынок. Рад, что познакомился с тобой. – Генерал оглядел комнатушку. – А где Оттилия? Она и здесь раздает свои чертовы визитки? – И в сопровождении усатого капитана отправился на поиски миссис Керни, которая к тому времени заперлась в туалете с одним из сержантов-летчиков.