Двадцатипятилетний американский поэт, ныне сержант инженерных войск, находясь в Лондоне в трехсуточном увольнении и гуляя по Вестминстерскому аббатству, заметил, что останкам любого давно канувшего в Лету дворянского рода отведено больше места, чем целой компании поэтов, включая Китса, Байрона, Шелли. И поэт сказал себе, что, если бы Вестминстерское аббатство находилось в Америке, там лежали бы Гулды, а не Уитмены, Гарриманы, а не Торо[64].
В этот день разные люди тысячу двести раз повторили одну и ту же шутку про американцев:
«– Что вы имеете против американцев?
– В принципе, ничего. Разве что им слишком много платят, они слишком много едят, слишком крикливо одеваются, слишком сексуально озабочены и задержались здесь слишком уж надолго».
Мать троих маленьких детей, отец которых в этот день сгибался в три погибели в окопе под Анцио[65], пережидая минометный обстрел, простояла час сорок пять минут в очереди и вернулась домой с фунтом костлявой трески. Посмотрев на детей, она решила их убить, но передумала и приготовила похлебку из рыбы, одной картофелины и пригоршни соевой муки.
Комиссия из высокопоставленных офицеров английской и американской армий собралась на совещание, чтобы обсудить создание художественного фильма о вторжении в Европу; необходимо было оговорить взаимодействие всех заинтересованных сторон. На совещании представитель королевского воздушного флота поссорился с представителем британских сухопутных сил, представитель 8-й воздушной армии разругался с представителем американского военного флота, представитель американской службы снабжения разозлился на английского капитана, представлявшего Береговую службу. В итоге все пришли к общему решению, что вопрос следует рассматривать на более высоком уровне.
В полдень отделение английских солдат, служивших клерками в военных ведомствах на Беркли-сквер, изучало основы штыкового боя среди бомбоубежищ и поваленных деревьев, в то время как другие клерки сидели на холодных скамьях и ели свой ланч под скупыми лучами солнца.
Английский комитет подготовил тщательно сформулированный доклад, в котором доказывалось, что дневные налеты американских бомбардировщиков не дают никакого результата и являются неоправданным расточительством.
На углах улиц начали продавать первые нарциссы, и истощенные, плохо одетые люди останавливались с замиранием сердца, покупали букетики и несли их на службу и домой.
В Национальной галерее состоялся концерт, трио сыграло произведения Шуберта, Уолтона[66] и Баха.
Забор около Уайтчепела, где в 1942 году большими белыми буквами кто-то написал: «МЫ ЗА НЕМЕДЛЕННОЕ ОТКРЫТИЕ ВТОРОГО ФРОНТА», разобрали на дрова.
В устье Темзы, неподалеку от Индийских доков, матрос торгового флота из Сиэтла молил Бога, чтобы и в эту ночь Он ниспослал воздушный налет. Через два месяца жена матроса ждала еще одного ребенка, а он получал премию за каждый налет, во время которого его корабль находился в порту.
А также утром этого дня четыре миллиона человек отправились в конторы, на заводы, склады, где и трудились не покладая рук с перерывами на чай в десять часов и в четыре часа. Они складывали и вычитали, чинили и полировали, собирали и шили, переносили и сортировали, печатали и раскладывали, приобретали и теряли. Проделывали они все это неспешно, обдуманно, со знанием дела, чем очень раздражали американцев, которым приходилось иметь с ними дело. А по окончании работы они разошлись по домам, и некоторые из них с теми же медлительностью, достоинством и благоразумием погибли при ночном налете.
Через четыре дня после премьеры «Гамлета» Майкла вызвали в канцелярию роты Специальной службы, где он состоял на довольствии, и сообщили, что согласно приказу он должен явиться на пункт пополнения пехоты в Личфилд. На сборы Майкл получил два часа.
Глава 23
Десантная баржа нарезала круг за кругом. Брызги перелетали через борт, растекаясь по и без того скользкой палубе. Солдаты сидели скрючившись, обхватив оружие, стараясь сохранить его сухим. Баржи переваливались на волнах в миле от берега с трех часов ночи. Часы показывали половину восьмого, так что разговоры давно смолкли. Корабельные орудия уже отстрелялись. Авиация отбомбилась. Дымовая завеса, поставленная поперек бухты пролетевшим у самой воды самолетом, опускалась все ниже и ниже. Все промокли, замерзли, всем, за исключением страдающих от морской болезни, хотелось есть.
64
Имеются в виду