Француз закрыл глаза и подался назад, стон вырвался из его пересохших губ.
– Нет, – прошептал он. – Это чудовищная ошибка. Я ничего не знаю. – И, все еще не понимая, что законы логики в этой комнате не действуют, он добавил: – У меня даже нет велосипеда.
– Сержант, – лейтенант повернулся к Кристиану, – в твоем присутствии необходимости нет.
– Благодарю вас, господин лейтенант. – Голос Кристиана дрожал. Он вышел, тщательно затворив за собой дверь, и привалился к стене. У двери застыл рядовой СС с винтовкой в руках.
От крика, раздавшегося через тридцать секунд, перехватило горло. Крик этот, казалось, старался пробраться в легкие и разорвать их. Кристиан закрыл глаза, вжавшись затылком в стену.
Он знал, что такие вещи время от времени происходили, но и представить себе не мог, что столкнется с этим среди бела дня здесь, в провинциальном городке, в маленькой, пыльной комнатушке с окном на продовольственный магазинчик, в витрине которого висели связки сосисок, в комнатушке, украшенной карикатурой на толстого мужчину с голой румяной задницей…
Какое-то время спустя дверь открылась и в коридор вышел лейтенант. Он улыбался.
– Сработало. Правда – самый прямой и быстрый путь к цели. Оставайся здесь, я скоро, – бросил он Кристиану и нырнул в другую комнату.
Кристиан и рядовой СС остались в коридоре. Рядовой закурил, не предложив сигарету Кристиану. Курил он, закрыв глаза, словно старался поспать стоя, прислонившись к каменной стене старой мэрии. Из комнаты, за дверью которой скрылся лейтенант, появились двое солдат и направились к выходу из мэрии. А из-за двери, около которой стоял Кристиан, доносились всхлипывания и неразборчивое мычание, словно кто-то молился без слов.
Пять минут спустя солдаты вернулись с невысоким лысым толстяком, глаза которого в испуге бегали по сторонам. Держа толстяка за локти, солдаты ввели его в комнату, где оставался лейтенант. Через минуту один из солдат вновь появился в коридоре и махнул Кристиану рукой.
– Он просит вас зайти.
Кристиан отлепился от стены. Маленький толстый француз сидел на полу, закрыв лицо руками, и плакал. Вокруг растекалась темная лужа, указывающая на то, что в минуту испытаний его сильно подвел мочевой пузырь. Лейтенант сидел за письменным столом и что-то печатал на машинке. Писарь за другим столом составлял ведомость на выплату денежного довольствия. Второй солдат стоял у окна и наблюдал, как молодая мама со светловолосым ребенком на руках заходит в продовольственный магазин.
Лейтенант взглянул на вошедшего Кристиана и кивком указал француза.
– Этот был с ним?
Кристиан посмотрел на сидящего в луже мочи француза.
– Да.
– Увести, – приказал лейтенант.
Солдат отошел от окна, наклонился над французом, который уставился на Кристиана.
– Я никогда не видел этого человека! – воскликнул француз, но солдат уже схватил его за шиворот и поставил на ноги. – Бог мне судья, я никогда в жизни его не видел…
Солдат выволок толстяка в коридор.
– Вот и все. – Лейтенант радостно улыбнулся. – Теперь… через полчаса протокол уйдет к полковнику, а моя миссия будет закончена. Если хочешь, можешь прямо сейчас вернуться в казарму… Или ты предпочтешь остаться здесь, а завтра присутствовать при казни? У нас отличная столовая для сержантского состава. Казнь состоится в шесть утра. Как скажешь, так и будет.
– Я бы остался, – ответил Кристиан.
– Отлично, – кивнул лейтенант. – Сержант Денер сидит в соседней комнате. Пойди к нему и скажи, что тебя послал я. Он обо всем позаботится. Завтра жду тебя здесь в пять сорок пять. – Он вновь склонился над пишущей машинкой.
Кристиан вышел в коридор.
Казнь происходила в подвале мэрии, длинном и сыром помещении, освещенном двумя яркими лампочками. У одной из стен были вбиты в земляной пол два столба. Позади них на земле лежали два низких некрашеных гроба. Белые доски чуть поблескивали в слепящем свете ламп. Подвал использовался и как тюремная камера, поэтому на влажных стенах приговоренные к смерти мелом или углем писали свои последние обращенные к живым слова.
«Бога нет», – прочитал Кристиан, стоя за спинами шестерых солдат, которым предстояло привести приговор в исполнение… – «Merde, merde, merde[71]», «Меня зовут Жак. Моего отца зовут Рауль. Мою мать зовут Кларис. Мою сестру зовут Симона. Моего дядю зовут Этьен. Моего сына зовут…» – Дописать предложение человек не успел.