Они перевалили через вершину холма, и их глазам открылся город Кан. Англичане штурмовали его почти месяц, и при взгляде на город поневоле возникал вопрос: за что боролись? Стены сохранились, но от домов мало что осталось. Сложенные из камня дома плотно лепились друг к другу, кварталы разделяли узкие улицы, но теперь, насколько хватало глаз, Кан лежал в развалинах. Tripe a la mode de Caen[76], вспомнилась Майклу строчка из меню французских ресторанов в Нью-Йорке. Из курса средневековой истории он знал о Канском университете. В тот самый момент английские тяжелые минометы вели огонь с территории университетской библиотеки, и из окон кухонь, где не так давно столь мастерски стряпали tripe, канадские солдаты стреляли из пулеметов.
Они уже въехали на окраину города, и Майкл выказывал чудеса вождения, где огибая кучи камней, где перебираясь через них. Павон дал сигнал остановиться, и Майкл подогнал джип к толстенной каменной монастырской стене, которая тянулась вдоль придорожной канавы. Несколько канадцев, оккупировавших канаву, с любопытством смотрели на американцев.
«Нам следует носить английские каски, – нервно подумал Майкл. – Наши больно уж похожи на немецкие. Ведь эти ребята сначала выстрелят, а потом попросят показать документы».
– Как дела? – Павон выскочил из джипа и стоял у канавы.
– Отвратительно, – ответил невысокий, смуглый, похожий на итальянца канадец. – Вы едете в город, полковник?
– Похоже на то.
– Там везде снайперы, – предупредил канадец.
Послышался посвист приближающегося снаряда, и канадцы вновь нырнули в канаву. Майкл вылезти из джипа не успевал, поэтому просто пригнулся, закрыв лицо руками. Но взрыва не последовало. Болванка, автоматически отметил Майкл. Храбрые рабочие Варшавы и Праги наполняли корпуса снарядов песком и слали героические записки: «Привет от рабочих-антифашистов военных заводов “Шкода”». Или это очередная романтическая выдумка газетчиков либо Управления военной информации, а на самом деле снаряд взорвется через шесть часов, когда о нем все забудут?
– Каждые три минуты… – Голос канадца, поднявшегося из канавы, переполняла горечь. – Нас отвели сюда на отдых, и каждые три гребаные минуты мы должны падать на землю. Такие вот в английской армии зоны отдыха. – Он сплюнул.
– А мины тут есть? – спросил Павон.
– Конечно, есть! – агрессивно воскликнул канадец. – С чего им здесь не быть? Где вы, по-вашему, находитесь – на стадионе «Янки»[77]?
С его акцентом он мог бы сойти за уроженца Бруклина.
– Откуда ты, солдат?
– Из Торонто. Тот, кто попытается вытащить меня из Торонто в следующий раз, получит фордовской заводной ручкой промеж ушей.
Вновь засвистело, и опять Майкл не успел выбраться из джипа. Канадца же как ветром сдуло. Павон лишь небрежно привалился к джипу. На этот раз снаряд разорвался, но в добрых ста ярдах, так что до них не долетели даже осколки. Два орудия с другой стороны монастырской стены открыли ответный огонь.
Канадец снова вылез из канавы.
– Зона отдыха. – Тон его был ядовитым. – Мне следовало завербоваться в гребаную американскую армию. Вы же не видите вокруг англичан, не так ли? – Он окинул злобным взглядом заваленную камнями улицу, разрушенные дома. – Тут одни канадцы. Если где-то запахло жареным, туда посылают канадцев. Ни один англичанин не пойдет дальше борделя в Байё.
– Послушай… – Павон улыбнулся – столь чудовищная несправедливость требовала ответа.
– Не спорьте со мной, полковник, не спорьте, – прервал его канадец из Торонто. – Я слишком нервный, чтобы спорить.
– Хорошо. – Павон сдвинул каску назад, открыв кустистые брови. Каска теперь больше всего напоминала надетый на голову ночной горшок. – Спорить с тобой я не буду. Еще увидимся.
– Увидимся, если вас не убьют, а я не дезертирую, – ответил канадец.
Павон помахал ему рукой и повернулся к Майклу.
– Майк, дальше машину поведу я. Ты перебирайся на заднее сиденье и смотри в оба.
Майкл перелез через спинку и уселся на сложенный тент джипа, чтобы иметь возможность стрелять в любом направлении. Павон скользнул за руль. В такие моменты Павон всегда брал на себя самое трудное и опасное дело.