Нассор пожал плечами. В голосе Армитеджа было нечто завораживающее. И он делал классные переходы от проповеднической байды к нормальному трепу. Как раз когда ты думал, что он ненормальный, он начинал говорить совсем иначе.
– Какую задачу возложил на нас Бог? – громко спросил Джеки.
– Молот Божий обрушился, дабы уничтожить мир зла, – ответил старец. – Господь даровал нам землю и плоды ее, а мы наполнили ее порчей. Мы разделили человечество на нации, на бедных и богатых, черных и белых. И создавали гетто для своих братьев. «А кто имеет достаток в мире, но, видя брата своего в нужде, затворяет от него сердце свое, – как пребывает в том любовь Божия?[10]». Господь дал людям, живущим здесь, достаток, но смертные отринули благодать. Они громоздили кирпич на кирпич, строили себе затейливые дома и дворцы, они заполняли землю блевотиной и вонью своих заводов – до тех пор, пока сама планета не стала зловонием в ноздрях Господа!
– Аминь! – выкрикнул кто-то.
– И тогда явился Молот Его покарать грешных, – добавил Генри. – Он ударил, и грешники сгинули.
– Мы не сгинули, – возразил Нассор.
– Но вы были грешниками, – ответил Армитедж. – Как и все мы – все до единого! Иегова держит нас в ладони своей. Он судил нас! Но мы живы. Почему? Ответьте, почему Он пощадил нас?
Алим молчал. Он хотел рассмеяться и не мог. Старый псих! Полная шиза, однако…
– Он пощадил нас, дабы мы выполнили волю Его, – изрек Армитедж. – И чтобы завершили дело Его. Я не понимал! В своей гордыне я уверовал, будто знаю, что День Страшного суда настал одновременно с ударом Молота. Так и было, но я ошибался. Священное Писание гласит, что человеку не дано знать день и час Страшного суда! Но ведь нас судили! Я долго размышлял над этой загадкой. Я думал, что увижу ангелов Его, нисходящих на землю, увижу Царя Небесного! Тщета! Пустые мысли! Но теперь я поведаю вам истину. Он пощадил меня и вас, чтобы исполнилась воля Его, и лишь когда дело Его будет доведено до конца, явится нам Он во славе Своей.
Присоединяйтесь ко мне! Станьте ангелами Господними и уверуйте! Ибо гордыня человеческая не ведает границ. Даже сейчас, братья мои, есть те, кто жаждет возродить зло, уничтоженное Господом. Есть те, кто вновь построит зловонные заводы, и те, кто восстановит Вавилон. Но так не будет, ибо есть у Бога ангелы Его – и вы будете среди них. Уверуйте!
Алим плеснул виски в чашку Хукера.
– Ты веришь во что-нибудь из этого бреда? – спросил он.
Снаружи, за стенками палатки продолжал проповедовать Армитедж.
– Одно точно – голос у него есть, – ответил сержант. – Два часа кряду – и никак не устанет.
– Веришь? – допытывался Нассор.
Томас хмыкнул.
– Видишь ли, если б я был верующим – а это точно не про меня, – я бы сказал, что он говорит дело. Он хорошо знает свою Библию.
– М-да. – Алим отхлебнул виски.
Ангелы Господни! Он – точно не ангел. Но старый сукин сын расшевелил воспоминания. Об уличных городских церквях и молитвенных собраниях, о словах, которые Нассор слышал ребенком. И это рождало чувство беспокойства.
Почему, черт возьми, они до сих пор живы?
Он высунулся за клапан палатки.
– Джеки! – позвал он.
– Я здесь.
Мужчина вошел в палатку и сел.
Нормальный чувак. У него давно кончились свары с Чиком. Он нашел себе белую девку, и он ей вроде бы очень нравился. В общем, у парня котелок варил ого-го как.
– Как тебе проповедник? – осведомился Алим.
Тот развел руками.
– В его речах больше здравого смысла, чем кажется.
– Чего-чего? – спросил Хукер.
– Ну, во многом он прав, – ответил Джеки. – Города. Богачи. То, как они обращались с нами. Он говорит примерно в том же духе, что и «Пантеры». А Молот… он ведь и впрямь покончил с тем дерьмом… Можно считать, нам на блюдечке поднесли революцию. И что мы делаем? Просиживаем штаны, движемся в никуда.
– Неужто ты позволишь этому бело… – Он осекся на полуслове раньше, чем сержант успел отреагировать, – этому белому подцепить тебя на крючок?
– Да, он белый, – произнес Джеки. – А я буду не один такой. Помнишь Джерри Оуэна?
Алим нахмурился.
– Ага.
– Он там. С теми, кого привел проповедник.
Хукер оживился:
– Ты имеешь в виду того парня из СЛА?
– Не из СЛА, – поправил Джеки. – Из другой контры.
– Освободительная армия Нового Братства, – сказал Нассор.
– Да, все правильно, – согласился Томас. – Парень именовал себя генералом.
Он презрительно усмехнулся. Ему не нравились те, кто присваивал себе, не имея на то права, военные звания. Сам он был, Господь свидетель, сержантом Хукером – настоящим сержантом настоящей армии.