Однако теперь, когда над Пелопоннесом бушевало пламя восстания, император начал сомневаться в том, Что год назад они с Лакапином не ошиблись. Амбракий не должен был допустить восстания, считал Багрянородный. Как понял он из слов Прохора, рабы требовали от властителей Пелопоннеса не чего-то сверхмерного, а простого человеческого обращения, самой малой заботы о рабах.
Уже на пути к Коринфу, в колеснице, Багрянородный спросил:
- Ты, Амбракий, скажи, положа руку на сердце всё ли ты сделал для того, чтобы предотвратить восстание? И почему дал захватить Спарту?
- Помилуй, Божественный, Спарта здравствует. А в остальном вы разберётесь сами. Но признаюсь, что городские власти Коринфа ничего не сделали, чтобы не дать вспыхнуть восстанию. Землевладелец Орест но только слишком жесток с рабами, но и не ставит власть Пелопоннеса ни во что.
- Но что, по-твоему, должен был делать динат Орест, чтобы его рабы не восстали?
- Они такие же, как мы. Среди них много умных, знающих ремесло, и потому их нельзя считать за скот и содержать как скотину. Если бы у Ореста с времён «царицы» Данилиды всё было по-человечески между хозяином и рабом, никто бы, думаю, не восстал.
- Где сейчас находится Орест?
- Трудно сказать, Божественный. В Коринфе его нет. Он, поди, в замке отсиживается. А может, близ восставших, пытается с наёмниками уничтожить их. У него много наёмников.
- Он обещал уничтожить рабов? И кто его наёмники?
- Он нанял арабских головорезов из корсар. И в войске у него больше тысячи человек.
- А сколько восставших?
- Их может быть тоже чуть больше тысячи, и к ним бегут рабы с островов Киклады. К тому же они держатся в горах, и их трудно оттуда выкурить.
- Ты помогаешь Оресту в борьбе с восставшими?
- Я служу императору, Божественный, и мой долг бороться на державной земле со всякими разбоями. Я Оресту пока не помогал, он не просил о помощи, а должен бы.
- Вот я и говорю: заколдованный круг.
- Верно, Божественный. Выходит, что восстания надо гасить не жестокостью, а справедливостью.
- Очень хорошо подметил. Для этого нужно найти Ореста и привезти его в Коринф, даже если он того не желает.
- Что я должен сделать?
- Взять свою полицию, я дам тебе сотню воинов, и отправляйся на его поиски. Найдя, скажи, что я вызываю его в Коринф. Не пожелает ехать добром, приведи его силой. А тут уж мы с ним побеседуем, выясним, кто раздул очаг восстания.
- Божественный, я постараюсь сделать все, как ты повелел.
- А поскольку ты говоришь, что он заносчивый, с тобой поедет мой логофет Гонгила. Он умеет приводить в чувство строптивых.
Колесница прикатила в Коринф. Древний полис[28] дышал дворцами и особняками двадцати столетий. Коринф был ровесник Микен, Спарты, Олимпии. Спутники Багрянородного и Елены готовы были тотчас отправиться в город, любоваться памятниками старины, знаменитыми на всё Средиземноморье. Когда ехали по улицам Коринфа, пустился в размышления Акрит. Он поведал, что древнегреческий полис основан именно двадцать веков назад дорийцами. Пока Акрит считал века, поэт Геометр любовался колоннами коринфского ордера, пышной капителью, состоящей из многих рядов листьев аканфа.
- Нигде этого не увидишь, только в Коринфе, - отметил Геометр и добавил поэтической строкой: - Любуюсь я колоннами Коринфа, как любовался бы красою нежной нимфы.
Самый старший из спутников Багрянородного на «песнопения» сотоварищей заметил:
- А мне бы сейчас кубок коринфского вина и кусок говядины с пастбищ Пелопоннеса.
Вскоре колесницы выехали на главную площадь Коринфа, где в белокаменном особняке располагались пелопонесская и коринфская управы. Возле парадного крыльца стояли человек пятнадцать служащих. Епарх Амбракий представил их:
- Божественный, это те, кто работает со мной.
- Скажи им, что мы ещё встретимся.
- Я так и скажу. А пока мы поедем ко мне, чтобы вы отдохнули.
Колесницы проехали площадь и в начале широкой улицы остановились возле серого мраморного особняка, недавно отреставрированного. У дверей стояли два стража.
- Живёшь, как в военное время, - заметил Константин.
- Да, Божественный. У нас ведь нет крепостных стен.
Вскоре гости Амбракия сидели в трапезной. Было выпито коринфское вино за здравие императорской четы, за благополучие семьи Амбракия. И для всех неожиданно Багрянородный произнёс:
[28] Полис - город-государство в античном мире, состоявшее из самого города и прилегающей к нему территории.